Напугать он меня решил. Здоровья не хватит тебе со мной бодаться.

— И сам ты урод!

Эрик дёргается в мою сторону со сжатыми кулаками, но Варя встаёт между нами и гневно смотрит на обоих.

— Хватит! — шипит её голос от желания закричать, но тихо. — Брейк! — взмахивает она руками.

— Ты со мной? — пристально смотрит на неё Эрик, а у меня внутренности в комок сжимаются в ожидании её ответа.

Я не хочу, чтобы она уходила с ним. Это я победитель поединка, прекрасная принцесса мне должна достаться, а не поверженному. Его и так уже пожалели. Пусть радуется.

— Нет, — коротко отвечает Варя и делает глубокий вдох, будто боясь его реакции.

— Ну и напрасно, — скалится он, глядя на нас, а потом, развернувшись, отправляется в сторону клуба.

Варя, проводив его глазами, тяжело опускается рядом со мной.

— Ты его любишь? — спрашиваю шёпотом.

— Нет! — разворачивается она ко мне и смотрит в глаза, нахмурив брови.

Сожаление в них отсутствует, наоборот, видна полная уверенность в сказанном.

— Тогда чего переживаешь? — усмехаюсь. — Ушёл и хрен с ним.

— Мы давно дружим...

— Ясно, — скептично фыркаю.

Её глаза бегают по моему лицу, останавливаясь то на разбитой брови, то на губе. И я вижу, как полыхающий огонь злости в глазах тухнет. Её подбородок вздрагивает. Она закусывает на секунду нижнюю губу в замешательстве, а в глазах появляется влажный блеск.

Она меня жалеет.

Дрожащими пальцами Варя расстёгивает молнию на сумке и, порывшись в ней, достаёт пачку влажных салфеток.

Хм... Всё-таки принцесса выбрала победителя в этом рыцарском бою. И сейчас мне будет оказана первая медицинская помощь.

М-м-м...

Глава 9

Варя осторожно стирает кровь с моего виска и щеки салфетками, меняя испачканные на чистые.

— Рассечение глубокое, — касается она места возле брови. — Лучше бы швы наложить.

— Обойдёмся без них. Ненавижу больницы и разборки с полицией, которую наверняка вызовут.

— Тогда будет долго заживать, и возможно воспаление.

— Я обязательно заеду утром в аптеку и куплю всё для обработки раны.

Она слегка натягивает уголок рта в улыбке:

— У меня есть пластырь. От мозолей, правда.

— О, нет! — отстраняюсь со смехом.

— Он просто телесного цвета, а в остальном обычный. Могу заклеить. Поможет кровь остановить.

— Уверена, что он обычный?

— Знаешь что? — злится она и подскакивает на ноги.

— Эй! Успокойся! — ловлю её за руку и не даю возможности сбежать. — Я пошутил. Приклеивай свой пластырь.

Варя достаёт его из коробочки в сумке и лепит мне на бровь.

— Надеюсь, когда я буду его отдирать, то не сделаю себе депиляцию.

Варя тихо хихикает.

— Губу тоже надо обработать... — показывает она.

Я поворачиваю голову так, чтобы ей было удобно это сделать.

Она всё так же аккуратно, слегка касаясь салфеткой, убирает кровь с губ.

— Вот стоило это того? — приподнимает она глаза и смотрит прямо в мои.

У меня внутри всё переворачивается от их чёрной глубины, в которой отражается свет фонаря...

— Неужели нельзя было без мордобоя?

— Он первый начал.

— Он всего лишь тебя толкнул. Мог бы ответить тем же. И вообще... Ты агрессивно неуправляемый. Ты душил его галстуком.

Который, кстати, до сих пор у наших ног валяется.

— Я просто его так обезвредил.

— Нет, Джексон, ты нажил себе неприятности. Если ты приехал к нам по каким-то делам и собираешься здесь задержаться, то теперь можешь об этом забыть. Дядя Эрика — мэр. Тебе закроют все ходы и выходы, — предупреждает она.

— Дядя так любит племянника?

— Он ему как сын. Когда Эрику было четырнадцать, его мама умерла от рака, и дядя стал его опекуном. Пиманов весь бизнес на племянника переписал, когда в мэры баллотировался.

— Дядя не боится, что родственничек его кинет?

— Он его тогда живьём закопает, — вполне серьёзно отвечает Варя.

Хм... Знаком с такими.

— А говоришь — любит как сына. Не бойся. Я приехал не вести здесь дела, а как раз наоборот.

— В смысле?

— Не важно. Тебя это никак не коснётся, — кладу свою ладонь поверх её.

Если в городе пойдут слухи о закрытии завода, то проблем не избежать. Там много людей работает. Так что пусть пока никто об этом не знает.

И сейчас меня это мало волнует. Делают это только глаза, в которых я тону, словно в бездне.

Чёрт! Как же хочется поцеловать!

У меня скулы от желания сводит.

— Кажется, кровь остановилась, — разрывает Варя зрительный контакт и смотрит на мои губы.

Её при этом подрагивают.

Я чувствую, что мысли у нас одинаковые, но она оттолкнёт. Так что будь, Ольховский, терпеливым мальчиком и дождись того самого момента, когда она не даст заднюю, а упадёт в твои объятия.

— Спасибо... — говорю намеренно едва слышно и с придыханием, будто жутко возбуждён от всей этой ситуацией.