Кейн стоял в паре шагов и наблюдал за сценой с нескрываемым удовольствием. Я удивленно смотрел то на него, то на закрытую корзинку, а мужики тем временем повели себя порядочно, то есть тихонько ретировались и дружно сделали вид, что ничего не наблюдали. У кого-то отыскались срочные дела у костра, кому-то понадобились дрова, а кашевар мешал кашу с таким усердием, что рисковал протереть котел до дыр. Причем каши там и нет уже.

— Не, ну а что не так-то? — возмутился я.

— Ну вот так вот, — Кейн многозначительно пожал плечами и кивнул на корзинку.

— Погоди... В каком смысле не женился? — опешил я. — Она же пчела. Мне ее просто дали.

— Ну да, ну да, — покивал он. — Если тебе так легче думать, то думай.

Ситуация складывалась тяжелая, и некоторое время я просто пытался достучаться до затворницы, в том числе буквально, подошел и вежливо постучал костяшкой по крышке, три коротких культурных удара. В ответ изнутри донесся недовольный шелест крыльев, на второй заход шелест стал громче, и на этом дипломатия исчерпала свои инструменты. Остальные пчелы заняли строгий нейтралитет, смотрели то на меня, то на корзинку и терпеливо ждали, пока начальство между собой разберется само.

В общем, уговоры не подействовали, и я плюнул. Хочет прятаться, пусть прячется сколько влезет, если ей так удобнее, то я не против, воск ее собственный.

— Ну ладно, — закатил я глаза. — Хочешь, поехали с нами. В чем проблема-то? Но если воск сожрут — будет твоя вина.

Крышка чуть приоткрылась, из щели за мной понаблюдали, после чего корзинка закрылась обратно, уже без хлопка, с достоинством. Воспитанием этой особы надо бы заняться, и всерьез, только не сейчас. Обстановка не та, да и королева слишком близко, начни я воспитывать наследницу под окнами у матери, и объясняй потом целому улью, что это была педагогика, а не покушение.

Мужики выслушали новость о смене состава, обреченно вздохнули и пошли выстраивать обоз. Возражать никто не рискнул, желающих спорить с корзинкой, которая хлопает крышкой, в лагере не нашлось.

— Тележка, просыпайся уже. — толкнул свинку, но та еще не отошла от сытного обеда, приоткрыла один глаз, оценила обстановку и прикинулась спящей. Не помогло, довольствие у нас отрабатывают все.

В общем, выдвинулись мы сразу, и пусть поначалу было довольно тяжело, перегруженные телеги так и норовили увязнуть на любой поверхности, но пройти удалось достаточно много. Все-таки дорога домой всегда идет быстрее, даже если приходится делать крюк и тащить непосильную ношу.

Разбили лагерь под упавшим исполинским деревом неизвестной мне породы, но шапка из корней над нами висела такая, что можно там хоть деревню основать.

Ночь прошла тихо, если не считать того, что Кейн дважды вставал проверять сумку с медом, а под утро так и уснул на ней в обнимку.

Порядок движения сложился сам собой: впереди Больд, за ним я со своей хрюкающей тележкой, следом двое мужиков катили тачку с глиняной ванной, за тачкой поскрипывали пчелиные телеги, ну а где-то неподалеку постоянно мелькает Кейн. Он особо не прячется, но внимательно следит за обстановкой вокруг и пару раз даже выходил, с поднятым кулаком, приказывая остановиться. Пчеловоины парами уходили в воздух и кружили над колонной, сменяя друг друга, охранение у нас теперь было поставлено не хуже, чем в каком-нибудь гарнизоне.

Принцесса ехала в корзинке поверх поклажи, и крышка всю дорогу стояла приоткрытой на палец. Стоило мне обернуться, крышка захлопывалась, потом снова тихо открывалась. За полдня я поймал ее на подглядывании раз десять, и счет шел не в мою пользу, хлопала она быстрее, чем я успевал повернуть голову.

Мужики, кстати, с обретением походом официальной цели заметно погрустнели. Тайна глиняной ванны держала их в тонусе от самой деревни, версии множились и хорошели с каждым привалом, а теперь выяснилось, что ванна предназначается гнилоходу, и ставки сгорели у всех разом. Дольше всех держался сторонник купания Больда, он еще с полчаса доказывал, что одно другому не мешает, ванна большая, гнилоход потерпит, но поддержки не нашел даже у самого Больда.

— Рей, а на кой он нам вообще сдался? — не выдержал в итоге один из тачечников. — Эта же дрянь нам полстены сожрала, я сам видел, как бревна трухой осыпались.

— Тот был переросток, каких поискать, — успокоил его я. — А мы ищем мелкого, домашнего. Посадим в яму, будет отходы перерабатывать. Он жрет всякую мертвечину и гниль, а взамен у нас удобрения для полей появятся быстрее в разы, да и запашок над ямами прижмет. Полезная скотина, если правильно приготовить ей рабочее место.

— А если вырастет?

— Посадим на диету. — пожал плечами. Хотя если уж совсем честно, вряд ли… Скорее выкопаем очистные сооружения посерьезнее и переселим, а уж работой обеспечить не проблема.

Мужик покачал головой и дальше катил молча, а по спине его читалось, что версия с переплавкой золота в ванне нравилась ему не в пример больше.