— Прямо перед появлением Таннера, и с тех пор я ни с кем не спал. А ты?

Что ж, это неловко.

— У меня никого не было, кроме тебя, весь последний год.

Его глаза округляются.

— Серьезно?

Я киваю, чувствуя, как щеки заливает румянец, и вовсе не от оргазма, который он мне только что подарил.

— Охренеть, так ты меня ждала, — он улыбается той самой улыбкой, которая говорит, что он шутит, но за ней кроется явная нотка самодовольства.

— Если хочешь заняться сексом сегодня, советую стереть это самодовольное выражение с лица.

Он нависает надо мной, кончик его члена скользит между моих бедер.

— Я тебя не виню. Боялась, что никто другой со мной не сравнится? Прости, что я такой потрясающий любовник.

Я игриво шлепаю его по руке:

— Сейчас я тебя скину.

Он смеется и целует меня, отстраняясь до того, как поцелуй становится слишком жарким.

— А ты все еще пьешь таблетки?

Я мотаю головой.

В его глазах мелькает разочарование.

— И как нам убедиться, что мы не заделаем еще одного Таннера?

— Пару месяцев назад я поставила спираль, тебя это устроит?

Он замирает, и я вижу, как за его ореховыми глазами крутятся шестеренки. Уверена, тот инцидент на Лоллапалузе сейчас на первом плане в его мыслях.

— Я хочу этого, — говорит он.

— Истон, ты уверен? Ты можешь сбегать в аптеку...

— Нет, я хочу этого, и я тебе доверяю, — он прижимается губами к моим губам.

Вряд ли он мог бы сказать что-то еще, что способно было бы так легко разрушить все возведенные мной стены.

— Ну так что? — он выгибает бровь.

Я смеюсь.

— Мы в деле.

Он приподнимается, его член упирается в мой вход, скользя внутрь на дюйм. Истон следит за моим лицом, погружаясь в мою влагу, и я не отвожу от него глаз, что для меня в новинку. Сегодня у меня просто нет сил охранять свое сердце.

Он замирает на секунду, давая мне привыкнуть к его толщине, затем медленно выходит и входит обратно.

Его подбородок опускается на грудь.

— Черт, надеюсь, я не облажаюсь.

Я смеюсь, но смех обрывается, когда его губы накрывают мои.

Как и во все предыдущие разы, мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы это казалось чем-то новым, но от этого все становится только лучше: пока он двигается во мне, я знаю, что он обожает чувствовать, как мои короткие ногти царапают его спину. А он знает, что я схожу с ума, когда он покусывает мочку моего уха.

Он берет меня за бедра и переворачивает, чтобы я оказалась сверху, потому что знает, что в этой позе я кончаю быстрее.

Опираясь руками о его грудь, я задаю ритм. Он ласкает мою грудь, не отрывая взгляда.

Когда разрядка уже близко и мой темп ускоряется, он перехватывает меня за талию, направляя движения вверх-вниз. Я закрываю глаза, а он шепчет мне все те грязные вещи, которые я так люблю. Какая я охуенно горячая, какая влажная, как он обожает смотреть на то, как я кончаю, как он будет дрочить на эту картинку во время следующей серии выездных матчей, и как никто и никогда не заводил его так сильно, как я.

Оргазм накрывает меня с его именем на губах, и тело теряет всякое напряжение.

Я знаю, что он еще не кончил, поэтому сжимаюсь вокруг его члена, позволяя ему задавать темп. Он притягивает меня к себе, посасывая сосок, сжимает мои ягодицы и толкается вверх-вниз, пока сам не достигает разрядки, выкрикивая ругательства мне на ухо.

Когда волна оргазма отступает, я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, а он обнимает меня так крепко, словно не хочет, чтобы это заканчивалось.

Рука Истона медленно поглаживает мою спину.

Я вдыхаю его запах, желая навсегда запомнить этот момент.

Приподнимаюсь на локтях, и наши взгляды встречаются.

— Эй, — его голос звучит так хрипло, как бывает только после секса.

— Эй.

Ни один из нас больше не произносит ни слова. Ни один не говорит, что все это значит, не спрашивает, что будет дальше, меняет ли это наш уговор или только усложняет его, и не поднимает ни одну из тех сотен практических вещей, которые нам рано или поздно придется обсудить.

Он тянет меня вниз, и я позволяю ему прижать меня к своей груди. Я слушаю, как его пульс возвращается в норму, пока его руки скользят по моему обнаженному телу.

Иногда нужно просто жить в моменте, даже если знаешь, что позже тебе придется за это заплатить.

Глава 42 Истон

Глава 42Истон

Просыпаюсь я оттого, что на мне, раскинувшись, спит обнаженная Хедли, пустив слюну прямо на грудь.

И ни единая клеточка тела не желает выскользнуть из-под нее и оставить одну. Вообще-то, даже шевелиться не хочется – боюсь, что она проснется, а утренние мысли окажутся совсем не такими, как мои.