Я достаю из коляски сумку с детскими вещами и стелю пластиковую подложку, чтобы у малыша была чистая поверхность.

— Ему в последнее время очень нравятся вот эти йогуртовые штучки, — я протягиваю ей пакетик со снеками.

— Спасибо, — произносит она с такой искренней благодарностью, будто я только что согласилась пожертвовать ей почку. Достает один кружочек из пакета:

— Любишь такое? — воркует она Таннеру.

Я сажусь напротив, чтобы оставить его отцу место по другую сторону. Я в этой компании чужая, и мне нужно об этом помнить.

Истон и Остин возвращаются, оба несут по два напитка. Они о чем-то смеются и переговариваются. Истон садится рядом со мной и ставит передо мной стакан.

— Взял тебе кое-что покрепче, — говорит он. — Водка-содовая с лаймом.

— Спасибо.

Он придвигает свой стул поближе. Его рука ложится на спинку моего стула, но при этом пальцы невзначай скользят по моей голой руке – словно мы и правда пара и для него абсолютно естественно прикасаться ко мне вот так.

— Дай ему вот это, — Холли протягивает Остину йогуртовый снек.

— Холли, он же не собака, — но все равно берет снек и кладет перед Таннером.

Они явно привыкли возиться с младенцами, и Таннер наверняка чувствует их уверенность, потому что еще ни разу не захныкал. Холли откидывается на спинку стула и снова оглядывает нас; чем дольше она смотрит, тем шире становится ее улыбка.

— Давай, мам, — Истон взмахом руки призывает ее не тянуть кота за хвост.

То, насколько им комфортно друг с другом, вызывает зависть.

Она пожимает плечами.

— Из вас получилась очень красивая пара.

— И-и-и?

Мне хочется сказать Истону: «Давай не будем форсировать допрос», потому что, что бы он там ни уловил во взгляде своей мамы, я не уверена, что нам стоит это обсуждать.

— У меня просто есть пара вопросов.

— Холли... — Остин продолжает кормить Таннера, бросая взгляд на жену. — Оставь их в покое.

— Мне просто интересно, как вы двое познакомились, — она переводит взгляд с него на меня и обратно.

Я поворачиваюсь к Истону, и мы смотрим друг на друга, оба с улыбкой на губах.

— Хедли запрыгнула в мое такси, — говорит Истон. — И я позвал ее на свидание.

Все это чистая правда, вот только случилось это два года назад, и он не звал меня на свидание. Он позвал меня к себе домой. Трудности перевода.

— То есть вы встречались втайне от всех? — она делает глоток белого вина. В отличие от моей матери, язык ее тела не кричит об угрозе. Кажется, ей просто искренне любопытно, и она не готовится к прыжку.

— Да, в общем-то, — я вижу, как рука Истона под столом сжимается в кулак. Понимаю, каково это – врать собственным родителям.

— Мы были знакомы какое-то время. Между нами ничего не было – а потом бац, и случилось. Но мы всегда были друзьями, — вклиниваюсь я, пытаясь взять бремя вранья на себя.

— Послушайте, — Холли ставит бокал. — Ист, ты же знаешь историю нашего с отцом знакомства. Я не говорю, что вы должны были встречаться годами, прежде чем он сделал тебе предложение. Я к тому, что у нас все началось с перепихона в его джипе за баром, — она игриво закатывает глаза, глядя на меня.

Я еле сдерживаю смешок – даже не из-за самой истории, а от попытки представить, чтобы моя мать когда-нибудь выдала нечто подобное.

— К сведению, у них все еще есть этот джип, — замечает Истон. Его мама одаривает его выразительным взглядом и качает головой, но продолжает улыбаться. — Они пытались всучить его мне на шестнадцатилетие. Я сказал, что это их извращенские фетиши, и я к этому притрагиваться не собираюсь.

Остин закатывает глаза, а Таннер стучит по его запястью, требуя продолжения банкета.

— Ой, простите, мы уделяем вам недостаточно внимания? — он наклоняется и целует Таннера в висок.

— В любом случае, мне все равно, как долго вы были знакомы. Выглядите вы так, будто и правда любите друг друга. По крайней мере, судя по фоткам в сети и тому, что я вижу сейчас, — Холли снова делает глоток вина. — Можно задать тебе один вопрос? И я спрашиваю исключительно из любопытства, — она смотрит прямо на меня.

Я выпрямляюсь, чувствуя себя единственным свидетелем на перекрестном допросе по уголовному делу.

— Почему ты захотела выйти замуж за Истона?

— Мам, — в голосе Истона слышится крайнее раздражение.

— Согласен. Холли, мы не из тех родителей, — подает голос Остин.

— Я вовсе не считаю, что ты недостаточно хороша для моего мальчика. Как раз наоборот. Я люблю его, он мой сын, но ему всегда было сложно сбавить обороты своей жизни, если вы понимаете, о чем я.

Истон округляет глаза, глядя на Остина, но я не волнуюсь. На этот вопрос мне ответить легко.