Он отпустил мое лицо, но лишь для того, чтобы его рука скользнула к затылку. Он прижал мою голову к ложбинке под своей мощной грудью, давая мне возможность рассмотреть толстый рваный шрам, идущий вниз по мышце. Он истончался над кубиками пресса, где начиналась другая мышца, и уходил обратно вверх. Мужчина выглядел истинным воином — тело его было в отличной форме, мускулы рельефные.

Чем больше я пыталась отстраниться, тем крепче он меня держал.

— Мне нужно еще время. Я… я не могу…

— Ты скажешь мне свое решение, Иден. — Его глубокий голос сорвался на хищное рычание. — Или я прямо сейчас лично отнесу тебя обратно в комнату, пока не совершил нечто, чему не смогу найти оправдания.

Его тело обвилось вокруг моего, пока он позволял другой руке блуждать между нами; дрожь его пальцев передавалась моей коже. Я не была готова решать. Или, возможно, я так себе внушала, потому что знала, что точно не хочу быть взаперти два года. Да и год. Ни один лишний день.

Без предупреждения его пальцы скользнули в мои трусики, поглаживая пушок волос, и он приглушенно застонал мне в шею.

— Скажи, чего ты хочешь от меня, что угодно, и я даю тебе слово чести — ты это получишь.

В его словах звучало очередное требование, но в них сквозил и подтон отчаяния. Если я выторгую себе хорошие условия, будет ли тогда нормальным согласиться?

— Что угодно?

— Все, что в моих силах. — Он обхватил мое бедро и прижал к своему члену, его дыхание становилось все более тяжелым по мере того, как росло вожделение. — Что угодно, лишь бы ты отдала мне свое тело. Здесь. Сейчас.

Я сделала последний глубокий вдох, мои губы дрожали, касаясь его груди.

— Я хочу покинуть твои покои и «Ардев-5» как можно скорее.

— Ты это получишь.

— Это еще не все. — Я судорожно сглотнула, паника грозила заставить меня заикаться на следующих словах. — Я хочу, чтобы ты нашел мою семью. Кроме того, я хочу, чтобы ты разрешил каждой женщине на этом корабле хотя бы час в день проводить вне своей комнаты.

— Невозможно. Одни только инфраструктурные сложности…

— Тогда сделки не будет, — сказала я, вкладывая в голос столько уверенности, сколько позволили связки.

Его рука быстро сжалась на моих волосах, натягивая их, пока он не заставил меня посмотреть на него.

— Не принимай мои попытки договориться за слабость, Иден, и не издевайся надо мной, выдвигая требования за пределами разумного.

Он наблюдал за мной прищуренными глазами, словно выискивая уязвимость, а по венам моим струился ужас. И все же я заметила, как время от времени его взгляд соскальзывал к моим губам.

— Ты сказал, что дашь мне все, что в твоих силах. — Горло дернулось при глотке, шея была напряжена из-за того, как он ее держал. — Я понятия не имею, кто ты и что ты, но знаю, что ты можешь нажать на нужные рычаги.

Он что-то проворчал.

— Почему тебя волнуют другие женщины?

Я посмотрела на него, чувствуя, как губы обнажают зубы в злом оскале.

— Один час каждый день.

— Тридцать минут.

— Ладно… тридцать минут.

Одной рукой он все еще сжимал мои волосы, в то время как другая шарила между нами. Гладкое и твердое — нечто, что могло быть только головкой его члена, — скользнуло по моему животу.

— Стой, — вскрикнула я, мысли лихорадочно неслись вскачь. — Есть еще две вещи. — Его рот скривился, а ноздри раздулись, но я продолжала говорить. — Это не дает тебе права трахать меня всякий раз, когда приспичит. Не чаще раза в день. И вообще нельзя, если я больна, ранена или если у меня месячные.

— А второе? — спросил он. — Самое последнее, о чем ты просишь?

— Я хочу свободы… от тебя. Как только я забеременею, я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Ты будешь обеспечивать меня и ребенка, как и обещал, но в остальном оставишь меня в покое.

Его глаза сузились на долгие секунды, и то, как его зрачки метались по моему лицу, выдавало настороженность. Будто ему нужно было тщательно обдумать это последнее требование, и внутренний конфликт отражался на его суровых чертах.

— Я согласен на твои условия, — наконец произнес он, выталкивая меня из-под струй воды, после чего сорвал полотенце со стены и небрежно вытер мне волосы. — А теперь ты скажешь мне, что тоже согласна и сдержишь свое слово, как я сдержу свое.

Мое тело остро ощущало все вокруг. То, как вода стекает по спине медленными ручейками. Как соски затвердели от окутавшего меня холода. И тогда я сказала это.

— Я согласна.

Я продала себя.

Не теряя ни секунды, он сбросил шорты на пол и снова подхватил меня на руки. Он вынес меня из ванной и опустил на кровать, где одеяло прилипло к влажной коже, будто пытаясь связать меня.

— Раздвинь ноги, — потребовал он, вклиниваясь бедрами между моих бедер с такой силой, что легкие перестали работать.