На «Ардев-5» сейчас почти три миллиона человеческих женщин. Четыре миллиона воинов. Миллион целителей. И из всех этих душ, что могли встретиться мне в этом коридоре, я поймал именно ее? Не дал ей упасть, не позволил оцарапать эту кожу цвета слоновой кости, к которой я так жаждал прикоснуться? Не дал поставить синяки на те высокие скулы, которые я мечтал целовать?

На ум пришло слово «судьба», и далеко не впервые.

Инстинкты кричали мне об этом еще в день захвата. И хотя ветусианцы свято верят в предназначение единственной, судьба не всегда знает, как лучше. Неужели жизнь могла быть настолько жестокой, чтобы сделать ее моей генетической парой?

К нам подбежал целитель. Его глаза были расширены, а в позе сквозила неуверенность в моем присутствии.

— Мои искренние извинения, Командор. Женщина… она…

Его голос затих в поисках оправдания, которого не существовало. Один взгляд на его двухцветные глаза наполнил меня отвращением, на языке вертелось ругательство «сгу’дал», но я промолчал. Мысль о том, что этот бывший наркоман заботится о ней, обдала меня гневом. Он был недостоин находиться с ней рядом.

— Как ее зовут?

— Иден.

— Иден, — медленно повторил я, перекатывая имя во рту, пробуя его на вкус, смакуя так же, как хотел смаковать ее лоно в день захвата. В тот день, когда я прижимался к ней, словно животное, и потребность излить в нее свое семя была так сильна, что я едва мог сдерживаться.

Я прищурился, когда это воспоминание вновь кольнуло меня. Как я мог так опозориться?

— Женщина поняла, как открывать кодированные двери, — сказал целитель извиняющимся, жалким тоном. И все же его слова заставили меня вздрогнуть, я восхитился ее находчивостью, хотя одновременно хотел наказать за непокорство. Он продолжил: — Мне приходится вводить ей седативное в разных дозах почти ежедневно. Она не то чтоб агрессивна, как указано в протоколе приема. Скорее… трудная.

Нет, она определенно была агрессивной.

Это я помнил отчетливо.

На мгновение я снова почувствовал ту пульсацию в бедре, которая преследовала меня половину лунного цикла. Боль давно прошла, но память о том, как она в меня выстрелила, казалась свежей — жгучей, кровоточащей.

Целитель назвал ее «трудной». А как бы я назвал земную женщину, которая ударила Командора Первой бригады в день своего захвата? Выстрелила в него? Пнула? Заставила вести себя так неподобающе рядом с ее бедрами?

Боец? Или дура?

В тот день я потерял бдительность: сияющий цвет ее волос заставил меня гадать, каково это — чувствовать, как она обвивается вокруг моего естества. Все, что я знал до этого — лишь дроиды для удовольствия. Некоторые ветусианцы наслаждались даже межвидовым соитием. И хотя Империя не считала это незаконным, это порицалось и считалось ниже нашего достоинства.

Но люди были другими. Они настолько близки к нашему виду, что ученые еще десятилетия назад доказали: они могут зачать от нашего семени. Подарить нам дочерей. Спасти нас от стремительно приближающегося вымирания.

— Я был тем, кто захватил ее, — произнес я, не сводя с нее глаз. А затем задал вопрос, который не должен был задавать: — Мы уже подбирали ей пару?

— Нет, Командор. Сэр. Ее генетический профиль пришел две земные недели назад, но из-за ее текущего состояния мой начальник отложил проверку по базе данных.

Она была ничьей. Это заинтриговало меня.

Хотя не должно было.

Другие Хранители согласились бы со мной.

Разумеется, их мнения продиктованы политическими амбициями. Есть ли лучший способ дать одному из последних благородных домов угаснуть, чем помешать появлению наследника? Чтобы они могли поставить другого Хранителя на мое место и пустить свои гнилые корни.

Но моя непригодность для того, чтобы заявить права на пару, оставалась неоспоримой. То, как я сжимал волосы этой женщины, прижимал ее к себе и швырял на землю, делало это еще более очевидным. И дело не в том, что я хотел быть столь грубым с ее хрупким телом.

Грубость была у меня в крови.

Как и врожденное отсутствие нежности.

Но кто спорит с судьбой?

Если этой женщине суждено стать моей парой, кто я такой, чтобы игнорировать знаки? Даже сейчас, когда ее тело снова было безвольным и податливым в моих руках, я чувствовал, как она взывает к той части меня, о существовании которой я и не подозревал. Я хотел захватить ее снова. Присвоить. Оплодотворить нашим ребенком и защищать обоих ценой своей жизни.

Но что, если я не смогу защитить ее от тьмы внутри самого себя?

Мне следовало передать ее этому бесполезному целителю, вернуться на мостик и забыть о ее существовании. Вместо этого я двинулся в ту сторону, откуда она пришла.

— Проводи меня в ее комнату. Там ты загрузишь ее профиль и проверишь, подходит ли она кому-то из наших мужчин.

Целитель сглотнул, затем кивнул.

— Да, Командор. Сэр. Сюда, пожалуйста.