Я закрываю глаза и растворяюсь в его сильных руках.

— Я знаю.

Нет ничего, чего бы он не сделал ради моей безопасности.

Мой безумный и одержимый вампир.

— Я люблю тебя, — нежно шепчет он мне на ухо. — Ты мое сердце и душа.

— Я тоже тебя люблю.

Он начинает напевать колыбельную, что вызывает у меня смех.

— Ты пытаешься меня убаюкать?

— М-м-м, — мурлычет он, и я почти слышу ухмылку в его голосе. — И как, работает?

— Ни капельки, — снова хихикаю я.

— Но ты же смеешься. А это уже что-то.

И тут я понимаю, чего он добивается: пытается отвлечь меня, чтобы я забыла о кошмаре.

— Пожалуй, ты прав.

— Попробуй снова уснуть. Я буду рядом, — обещает он и крепче прижимает меня к себе, словно напоминая: от меня он теперь не отлипнет.

С чувством безопасности, которое дарит его присутствие, мне удается погрузиться в сон, и на этот раз без каких-либо кошмаров. Есть лишь один рыжеволосый вампир в очках, который всегда вызывает у меня улыбку.

 

 

День рождения Миднайта

 

БОНУСНАЯ СЦЕНА

 

— Какой торт ты хочешь на день рождения?

Миднайт смотрит на меня, моргая своими совиными глазами.

— Мяу.

— Шоколадный — не вариант, — вздыхаю я и, стягивая с головы поварской колпак, провожу рукой по волосам, после чего надеваю его обратно. — Шоколад токсичен для котов.

— Мяу.

— Ты что, хочешь умереть? — ворчу я. — Что насчет лимонного?

— Мяу.

— Согласен, слишком кислый. Хм. — рассуждаю я, постукивая по губе. Праздничный колпак Миднайта сползает на глаза, и он издает недовольный звук, похожий на нечто среднее между мяуканьем и криком. — Блин. Дай поправлю, приятель.

Я поправляю колпак, а кот смотрит на меня с раздраженным видом.

— Я же говорил, шоколад нельзя. — Я почесываю его за ушами. — Может, ванильный торт с глазурью из соленой карамели? Я даже приготовлю домашнюю карамель специально для тебя.

В ответ он радостно мяукает, и я принимаюсь за работу. Кухня быстро превращается в настоящий бардак из разбросанных повсюду грязных кастрюль, муки и сахара.

Я приберусь позже, до того как…

Дверь в квартиру распахивается.

Блять.

Селин ставит сумки на пол, а я замираю на месте. Может, если я не буду двигаться, она не заметит ни меня, ни беспорядка.

Я сливаюсь с окружением. Она не видит меня, она не видит меня, она…

Ее рот раскрывается, когда она оценивает масштаб бедствия.

— Завьер? Что ты натворил?

Дерьмо.

Я знал, что надеяться, будто она не заметит меня, было бы слишком наивно.

— Я готовлю праздничный торт на день рождение Миднайта.

Она упирает руки в бедра.

— Он кот! Я даже не знаю, когда у него день рождения!

— Знаю. — Я хлопаю в ладоши, сразу жалею об этом, потому как мука в моих руках взлетает столбом, окутывая меня облаком. — Но каждый заслуживает дня рождения, поэтому я выбрал для него случайный день, и этот день — сегодня. Он черный кот, и скоро Хэллоуин, так что все логично.

— Мне стоит спрашивать, где ты раздобыл поварский китель и колпак?

Я сжимаю губы.

— Скорее всего нет.

— Украл? — недоверчиво интересуется она.

Я одариваю ее клыкастой улыбкой.

— Нет?

Она тяжело вздыхает.

— Ты убил кого-то ради этого?

— Возможно, — уклончиво отвечаю я. — В свою защиту скажу, что он был подонком, Селин. Серийным насильником. Я делаю одолжение улицам Чикаго, и я не мог просто оставить отличный поварский китель и ток-бланш30.

— Ток что?

— Ток-бланш, — повторяю я. — Это правильное название вот этой штуки. — Я указываю на головной убор. — С французского переводится, как «белый колпак».

— Ты…

— Я что? — улыбаюсь я, предвкушая комплименты. — Невероятно привлекательный? Талантливый кулинар и кондитер? Мастер в вылизывании кисок?

— Зав! — Она смеется, качая головой. — Ты невыносим.

— Я приберу на кухне. Обещаю.

— Смотри у меня, — говорит она, разглядывая беспорядок.

— Хочешь попробовать мою карамель? Она домашняя. — Я взволнованно пританцовываю.

Селин прищуривается.

— Лучше бы это не было намеком на твой член.

— Я не шучу насчет карамельного соуса, Селин. — Я беру сковороду и дегустационную ложку. Зачерпнув немного, протягиваю ей.

Она раскрывает глаза от удивления, распробовав вкус.

— Это восхитительно.

— Благодарю. — Я кланяюсь ей.

— Думаю, я могу простить тебе этот бардак.

Я притягиваю ее к себе для поцелуя, все еще ощущая вкус карамели на ее губах. Она издает тихий звук, умоляющий меня углубить поцелуй, что я и делаю. В следующую секунду я опускаюсь на колени и стягиваю с нее брюки и нижнее белье. Она задыхается, когда мой язык касается ее центра. Запустив руки мне в волосы, она сильно тянет за пряди.

— Зав, — выдыхает она мое имя.