— У жертв нет между собой ровно ничего общего, — напомнила Эвелин.

— Вот это как раз неправда — и тут мы подходим ко второй связи, — снова возразил Пуласки. — Из подкаста мы знаем, что Николь Шефер играла в любительском театре, который сама же и основала, и сама писала пьесы. Её муж Норберт когда-то участвовал в её школьных постановках.

— И что?

— Риана Крон и Улли Людтке учились в Венской актёрской школе. Совпадение?

— Да бросьте! — воскликнула Эвелин. — Это, с позволения сказать, «общее» уж слишком притянуто за уши. Нельзя судорожно высматривать связь где попало — иначе мы залезем в дебри.

Пуласки повернулся к Фло:

— А у Петера и Тилля Альтманов не было ничего общего с театром, кино, актёрским ремеслом?

— Откуда? — вмешалась Эвелин. — Из подкаста мы знаем: отец — столяр со своей мастерской, сын учился в Венском техническом на электротехнике. Какая тут…

— Кхм, — кашлянул Фло. — Кое-что всё же есть… Фрау Альтман упомянула, что наверняка это была карма — то, что они оба сгорели в машине во время пожара. Потому что двумя годами раньше они едва не сгорели в первый раз: посреди спектакля вспыхнуло пламя, и им чудом удалось выбраться наружу.

Эвелин замерла.

— Пожар в театре? — переспросила она и тут же пожалела, что только что так резко осадила Пуласки.

Фло кивнул.

— По срокам это должно было случиться четыре года назад, только я пока не знаю где…

— Зато я знаю, — прошептала Эвелин. И виновато покосилась на Пуласки. — Театр имени Оскара Вагнера, маленькая камерная сцена на северо-западной окраине Вены. Девятого мая в огне погибли тридцать девять человек — после взрыва газа. И угадайте, кому ещё тогда удалось вырваться из пламени… — Она выдержала паузу. — …Николь и Норберту Шеферам.

Пуласки отложил вилку и подобрался. Достал бумажник, выудил визитку и набрал номер на мобильном.

— Звоню полковнику Крону, деду Рианы, — объявил он, включил громкую связь и положил телефон между контейнерами посреди стола.

— Да? — рявкнул из динамика недовольный голос.

— Это Вальтер Пуласки. Появился ещё один вопрос.

— Давайте быстрее, я еду на важное совещание. — Голос звучал торопливо, на ходу.

— Не припомните: ваша внучка или Улли Людтке бывали четыре года назад на представлении в театре имени Оскара Вагнера? — Пуласки выдержал паузу. — Камерная сцена на северо-западе Вены. Театр тогда сгорел, погибло около сорока человек.

— Откуда у вас эти сведения? — Крон, кажется, резко остановился; голос стал тихим и нажимистым.

— Если ваша внучка действительно там была, это могло бы оказаться связующим звеном между всеми убийствами, о которых рассказывает Килиан в своём подкасте.

— Подождите! — прошептал Крон.

Они услышали, как он открыл и снова прикрыл какую-то дверь. Теперь его голос отдавался эхом куда слабее.

— Что бы вы там ни откопали — говорить об этом я не могу. Это задним числом скомпрометирует мою внучку.

Пуласки явно нащупал верную ниточку. Эвелин послала ему ободряющий взгляд.

— Полковник Крон, — настойчиво произнёс Пуласки. — Вашей внучки нет в живых уже три года. Её больше ничем не скомпрометировать. Напротив — вы могли бы вывести нас на новый след, который приведёт к её убийце.

— А кто это — «нас»? — спросил Крон.

Пуласки было открыл рот, но Эвелин жестом дала понять, что разговор она возьмёт на себя. Пододвинула телефон и положила его перед собой.

— Добрый день, господин полковник, это Эвелин Майерс. Я адвокат по уголовным делам Мартина Килиана. По делу об убийстве Алейны Аль-Рашид я не вправе уличать собственного подзащитного. Однако всё больше указаний на то, что ему известно куда больше об убийствах, которые он разбирает в своём подкасте. И вот за это, если за ним есть какая-то вина, мы могли бы зацепить его уже совершенно законным образом. Но только если вы скажете нам правду. Как адвокат я вправе отнестись к вашим показаниям конфиденциально — со ссылкой на адвокатскую тайну.

— Чёрт побери, — прошептал Крон, и Эвелин буквально услышала, как он борется с собой.

— Что тогда произошло в театре? — спросила она.

— Я на громкой связи, верно? Кто ещё слышит?

— Только Вальтер Пуласки, мой ассистент Флориан Цок и я.

— Я… — Крон замялся и снова умолк.

— Если мы прижмём Мартина Килиана, может быть, удастся раскрыть и убийство Рианы и Улли. Но для этого нам прежде всего нужно понять всю эту связку.

— Пуласки прав, — наконец проговорил Крон. — Риану уже ни к чему не привлечь. Да, она и Улли четыре года назад были в театре имени Оскара Вагнера. Давали «Весну возмездия». Камерное мероприятие, гостей было меньше сорока.

Он перевёл дух и продолжил: