— Сегодня у нас живой подкаст… меня зовут Эвелин Майерс… я адвокат по уголовным делам, работаю в Вене в собственной конторе и сегодня — гостья передачи Мартина Килиана.

Сообщения посыпались одно за другим. Онлайн было уже сто шестьдесят семь человек, и число росло с каждой секундой.

«Народ, вы только послушайте, это жесть!» — мелькнуло в чате.

Поразительно, как быстро люди улавливали, что идёт в эфире, и тут же распространяли ссылку в соцсетях.

— Сегодня мы поговорим о деле, которое произошло в Вене четыре года назад и унесло жизни тридцати девяти человек.

Эвелин было до боли горько использовать эту трагедию ради того, чтобы собрать у экранов как можно больше слушателей. Она нарочно старалась говорить нейтрально, спокойно и по-деловому — лишь бы не скатиться в дешёвую сенсационность.

— Мы увидим, что эта катастрофа тесно связана с шестью убийствами, которые произошли впоследствии: год за годом, всегда весной. Нераскрытыми убийствами, — уточнила она, — которые Мартин Килиан уже подробно разбирал в своём подкасте. Все они связаны между собой, но лишь если правильно сложить кусочки головоломки, можно различить эти связи и увидеть всю картину целиком. Однако давайте по порядку…

Она сделала паузу и стёрла со лба холодную испарину.

Боже мой!

Сердце, на мгновение успокоившееся, снова заколотилось как сумасшедшее: десятки реплик появлялись в чате одновременно, а счётчик пробил отметку в десять тысяч.

Только не напортачь сейчас.

Изложив все известные ей подробности пожара в театре Оскара Вагнера, Эвелин перечислила выживших.

— Весной следующего года Риана Крон и Улли Людтке, две молодые амбициозные студентки актёрского факультета, погибли в своей маленькой съёмной квартире от отравления синильной кислотой. Это, без всякого сомнения, было убийство. Верные слушатели подкаста наверняка ещё помнят соответствующие выпуски.

Затем она упомянула гибель Петера и Тилля Альтманов в их машине и смерть Николь и Норберта Шеферов в отеле.

— По всей видимости, кто-то одержим жаждой мести и год за годом, кропотливым трудом, истребляет всех, кто уцелел при пожаре в театре. Наш изощрённый убийца, скорее всего, так бы и остался незамеченным, если бы не совершил одну серьёзную ошибку. В этом году он пошёл на седьмое преступление — лишил жизни, по всей вероятности, последнюю выжившую в той катастрофе.

К этому моменту её слушали уже больше шестидесяти тысяч человек. Хотя Килиан и говорил о девяноста тысячах подписчиков в Австрии и о таком же числе за рубежом, Эвелин никогда не подумала бы, что в пятницу, во второй половине дня, столько людей соберётся у экранов.

А ведь трансляцию ещё долго будут пересылать друг другу — цифры по-прежнему стремительно ползли вверх.

Она бегло просмотрела последние реплики и прочистила горло.

— О последнем убийстве я, к сожалению, не могу сообщить никаких подробностей: речь идёт о текущем расследовании венской уголовной полиции. Скажу лишь одно: наш убийца обратил на себя внимание человека, который теперь, в свою очередь, жаждет мести. Охотясь за виновными, он сам стал дичью.

Эвелин выдержала паузу.

— Именно в этом и заключается главная беда мести: всегда находится кто-то новый, кто ищет возмездия за уже свершённое возмездие. И уж точно наш убийца не рассчитывал, что своим последним деянием разбудит спящих собак. Опасных собак. Теперь его жизнь не стоит и ломаного гроша — он сам в чёрном списке.

Эвелин была не из тех, кто одобряет самосуд. Поэтому она надеялась, что Килиан, при всей его коварной расчётливости и многократных преступлениях, каким-то образом узнает о трансляции и осознает всю серьёзность своего положения.

Ему остаётся только сложить два и два, чтобы понять: при первом же удобном случае Касем его прикончит. Если Килиан умён, он либо ляжет на дно, либо сам сдастся полиции, чтобы оказаться под арестом.

— На этом, собственно, и всё. Знаю, выпуск получился коротким, но больше на данный момент рассказать нечего. Пишите своё мнение в комментариях, делитесь этой трансляцией, берегите себя — и, главное, не вынашивайте мыслей о мести. Даже если порой нелегко удержаться и не отплатить той же монетой. А я прощаюсь с вами, ваша Эвелин Майерс…

Она остановила трансляцию, сняла наушники и поднялась. Колени были как ватные.

И тут её настигло сомнение: действительно ли эта спонтанная затея с подкастом была правильным шагом?

А что, если Килиан догадается, откуда я вела передачу? Хватит ли у него безрассудства ворваться сюда?

С другой стороны, его же собственное интернет-сообщество — шестьдесят семь тысяч четыреста пятьдесят один слушатель в прямом эфире — служило ей чем-то вроде защитного щита. Вот только уверенности в том, что он станет действовать рационально, у неё больше не было.