— Коринна сняла сцену в стейк-хаусе так, чтобы снять подозрения с Килиана и навести их на Нимайера, — проговорил Фло. — Но как вы могли быть так уверены, что в тот вечер у профессора не окажется алиби?

Фогт не ответил, только усмехнулся. Его повадка делалась всё более жутковатой, и Фло слегка пробрала дрожь.

— Видимо, вам было просто очень хорошо известно всё о Нимайере, — продолжил он сам за него. — Но одно меня всё-таки удивляет…

Фогт с любопытством приподнял брови.

— Да?

— …то, что вы могли сыграть такую роль безукоризненно, — это мне понятно. Но как Килиану удалось обвести нас вокруг пальца на свидании в следственном изоляторе? И Эвелин Майерс, и Пуласки умеют распознавать ложь — каждый по-своему. Как ему удалось провести нас всех? У него же никакого актёрского опыта.

Фогту, похоже, это польстило: он снова улыбнулся.

— Мы знали, что́ Килиана ждёт. Я разучивал с ним каждую реплику и репетировал до тех пор, пока он не научился воспроизводить всё убедительно, правдоподобно и без единой ошибки.

— Этим он обманул даже Пуласки, — заметил Фло. Почти. — Зачем вы преследовали его?

— Да, этот ваш Пуласки… — вздохнул Фогт. — С ним мы не считались. Когда он внезапно появился, он стал той самой неизвестной в уравнении, которую мы не могли просчитать.

Фло понял.

— Скорее всего, Килиан в отчаянии позвонил вам из изолятора и рассказал про Пуласки, верно? И вам нужно было как можно скорее выяснить, не разрушит ли он ваш тщательно отлаженный план.

— Именно. А что вы ещё выяснили? — наседал Фогт.

— Зачем вы преследовали его в канализации?

— Это было бы идеальное место, чтобы тайно обменяться сведениями. Нам требовалось удостовериться.

— И сразу — оглушить? Едва не убить?

— Ну-ну! Он же выжил.

— Пока что. Но теперь вам придётся убить всех троих — Эвелин, Пуласки и меня. Стоит ли это того?

— Хорошая попытка воззвать к моей совести. Только она вам не удастся.

— Ни малейшего раскаяния?

Фогт оскалил зубы.

— За одну-единственную ночь я потерял спутника жизни, друзей, коллег по сцене. А вскоре после этого — ещё и Оскара Вагнера, старого доброго друга и мецената. Вы и представить себе не можете, каково это. Когда у тебя отнимают всё, что было дорого, что ты любил и ради чего жил. Да ещё и собственное произведение, стоившее жизни стольким людям. Как такое вынести и не сломаться? — Голос его осел, перешёл в шёпот. — Как жить с этим чудовищным чувством вины — вины за то, что ты выжил?

— А мстить остальным выжившим — это, по-вашему, делает жизнь легче?

— Вы понятия не имеете, что произошло в ту ночь и что мы с Килианом тогда чувствовали…

— Не имею, — согласился Фло.

 

 

 

Четыре года назад

Суббота, 9 мая. Вечер премьеры. «Весна Возмездия».

 

Килиан стоял на сцене, пытаясь ладонью прикрыть лицо от жара и дыма, и со слезящимися глазами оглядывался по сторонам. Воздуха оставалось всё меньше.

— Яна! — заорал он, но крик потонул в общем гвалте.

Даниэль и его коллеги по труппе пытались втащить наверх хоть кого-то из зала. Килиан тоже подхватил к себе молодую женщину.

— Не толкайтесь! — выдохнул он, ловя ртом воздух.

Краем глаза он заметил Алейну Аль-Рашид: она проскочила мимо, спотыкаясь, пересекла сцену, скрылась за дверью декорации и сбежала по перекошенной шаткой деревянной лесенке в пять ступеней вниз — в слишком узкий служебный коридор для эвакуации.

Килиан снова распрямился.

— Яна!

И тут увидел её. Она стояла далеко позади, подняла руку, махала ему и пробивалась сквозь толпу. Те, кто оказался ближе, уже выталкивали друг друга на сцену.

Даниэль схватил его за локоть.

— Идём! Мы тут только мешаем.

Килиан попытался вырваться. Надо добраться до Яны — одна она ни за что не пробьётся. Но Даниэль тянул его прочь.

— Идём!

— Нет! Яна там, сзади!

Толпа наконец сообразила, куда устремились первые, и паника с хаосом разрослись. Не считаясь ни с кем, бегущие хлынули через сцену, и Килиана отнесло назад. Он попробовал пробиться против течения — и тут же получил локтем в лицо. В глазах потемнело.

— Ну же! — Даниэль за руку протащил его сквозь дверь в декорации и вниз по лестнице.

Тем временем люди спотыкались о реквизит. Падали стулья и торшер, опрокинулся стол. Кого-то швырнуло на декорацию, и она с треском сорвалась с креплений. Обе опорные балки переломились, и весь задник, словно в замедленной съёмке, медленно и со скрипом стал заваливаться назад.

В тот же миг сорвалась задняя часть металлической фермы с софитами и рухнула сверху.

— Берегись! — крикнул какой-то пожилой мужчина.

В последний момент Даниэль успел затащить Килиана в коридор — и тут же позади с грохотом обвалилась конструкция с осветительными приборами. Лопались кабели, разлеталось вдребезги стекло, погас свет.