Если не считать старомодного наряда, Фогт выглядел точь-в-точь как на фотографии. Высокий, с нечёсаной шевелюрой, тёмной окладистой бородой и в очках «под Бертольта Брехта» с заляпанными стёклами. Идеальный образчик того сорта старосветских художников, что вполне сошли бы за своих в эпоху венской кофейной литературы fin de siècle, — хотя этому человеку было от силы тридцать.

— Вы Флориан Цокке? — спросил Фогт.

— Цок, — поправил Фло. — Можно войти?

Фогт отступил в сторону, давая ему дорогу. Фло повесил куртку на крючок рядом с плащом и чёрной стёганой курткой. На уголке флаера, торчавшего из надорванного бокового кармана, виднелось: «Mantour». Похоже на название какой-нибудь современной группы — то, что меньше всего вяжется с обликом Фогта.

В квартире пахло деревом, масляной краской и — как в старых городских библиотеках — каким-то залежалым картоном.

— Можете не разуваться. — Фогт в пояснение указал на собственные ноги. Он и сам был обут.

— Спасибо, но не буду вас мучить. Они у меня прямо хлюпают при каждом шаге.

Фло выскользнул из насквозь промокших ботинок и обнаружил, что даже носки слегка отсырели.

— Как угодно. — Фогт повёл его в гостиную. — Прошу прощения, я уже несколько дней воюю с протечками.

Фло огляделся. С неутеплённого, голого чердака капало в целую вереницу мисок, расставленных по всей комнате. Из мебели — лишь стол, стулья да диван; остальное пространство вытянутого помещения было заставлено мольбертами, вешалками-стойками, театральным реквизитом и недоделанными частями декораций. Похоже, Фогт не только сочиняет пьесы, но и сам мастерит к ним оформление.

На большом картонном щите красовалась покосившаяся ветряная мельница с длинными чёрными крыльями, стоявшая на холме.

— «Дон Кихот»? — спросил Фло.

Фогт кивнул:

— «Человек из Ламанчи». До осени должен закончить.

Задача явно не из лёгких. Радиаторы из последних сил боролись с сыростью, и в комнате стояла влажная духота — как в сауне. Часть декораций уже опасно повело волной.

Фогт шагнул ближе.

— Странный был звонок. С чего вы взяли, что этот Килиан что-то против меня замышляет?

— Вы ведь были там, когда сгорел театр имени Оскара Вагнера, верно? — отозвался Фло.

— Да, я один из немногих, кому удалось выбраться вовремя. А вы-то какое отношение ко всему этому имеете?

Фло начал издалека: объяснил, что работает в адвокатской конторе, представляющей интересы Мартина Килиана, и обрисовал Фогту, как, по его мнению, шесть нераскрытых убийств последних лет связаны с тем пожаром.

Фогт слушал внимательно.

— И вам можно вот так запросто… возводить подобные обвинения на клиента вашей начальницы?

— Это первое, что приходит вам в голову? — удивился Фло. — Моей начальнице — нельзя, а мне, честно говоря, плевать. Я ведь не адвокат — пока что, — и, по-моему, дело не терпит отлагательств. Потому я к вам и пришёл.

— Чтобы предупредить меня? Вы уже были в полиции?

— Нет, я сначала хотел поговорить с вами.

Фогт задумчиво провёл пальцами по бороде.

— И какой, по-вашему, у Килиана мог быть мотив?

— Точно не знаю. — Фло пожал плечами. — Видимо, какая-то извращённая месть: его жена тогда погибла, а вы — нет. Но вообще-то я как раз и хотел вас об этом спросить… Постарайтесь припомнить. Что именно произошло тогда в театре?

— Боже мой, я годами пытался вытеснить эти воспоминания, и тут являетесь вы и хотите, чтобы я разом поднял всё это со дна… — Фогт задумчиво посмотрел в окно. — …Точно так же, как этот дождь, который уже несколько дней вымывает на поверхность всю грязь.

Фло тоже мельком взглянул в окно, по которому барабанили капли.

— В ту ночь, должно быть, случилось нечто, толкнувшее Килиана на этот безумный замысел.

Фогт оторвался от созерцания нескончаемого ливня; взгляд его сделался цепким.

— Хотите кофе? За чашкой, может, и говорить будет проще.

— С удовольствием.

— Сейчас сделаю.

Фогт скрылся за дверью, и Фло услышал, как тот гремит дверцами шкафов и посудой.

Дождь вымывает всю грязь на поверхность. Как поэтично! Особенно если представить, что творится сейчас в канализации. В такой день Пуласки пришлось бы совершать свой тур «Третий человек» вплавь.

Тур «Третий человек»…

Фло поднял голову и замер. В мозгу только что вспыхнуло крошечное дежавю.

Флаер!

Пока Фогт всё ещё гремел на кухне, Фло тихо, в одних носках, прокрался через комнату к прихожей.

— С молоком и сахаром? — окликнул его Фогт.

— Да, пожалуйста! — Сахар я никогда не кладу, но это, пожалуй, задержит его подольше.

— Маленькую чашку или большую?

— Большую!

Фло услышал, как заработала кофемашина. Он торопливо схватил стёганую куртку и вытянул флаер из кармана. Так и есть: на проспекте значилось не «Mantour», а «3rd Mantour».

А ниже — по-немецки, красными буквами: «DIE 3. MANNTOUR» — «Тур „Третий человек“».