Сегодня вечером она вошла в комнату — эти роскошные безумные кудри, сияющие золотистые глаза — и у меня внутри все перевернулось. С каждым днем мне все труднее было удерживаться, чтобы не поцеловать ее розовые губы. С каждой ночью становилось все тяжелее спать рядом, зная, что она мне не принадлежит.

А тут еще этот чертов книжный клуб и разговоры о секс-сценах с полицейскими. Боже. Даже из гостиной мы с Беккетом слышали каждое слово. Что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить именно такую пытку?

Мы — двое взрослых людей, которые хотят друг друга, лежим в одной постели, и это желание уже граничит с болью. Если я проведу рукой по ее гладкой коже и скользну под шорты, я обнаружу, что она промокла и готова. В этом я не сомневался.

Часть меня отчаянно хотела сказать «к черту все» и именно так и поступить.

Но я не мог. Как бы сильно я ни желал тела Дилан, я хотел, чтобы это было чем-то большим, чем просто разрядка. А мы до этого еще не дошли.

Поэтому я сцепил зубы и принялся мысленно повторять показатели отбивающих Американской лиги, делая вид, что не замечаю жара, исходящего от женщины рядом со мной. Игнорируя аромат кокоса в воздухе. Отрицая то, как ее душа взывает к моей.

— Наверное, мне все-таки нужно мороженое.

Слава богу. Я отбросил одеяло и буквально выскочил из кровати. Переодеваться не требовалось — я спал в таком количестве слоев одежды, что это даже смешно. Сегодня на мне было две пары боксеров под тренировочными штанами, просто на всякий случай. Я явно сходил с ума.

— Вишневый «Близард»? — Я сунул ноги в шлепанцы и направился к окну.

— Пожалуйста.

Я выскользнул наружу. Ночь была теплой и влажной. Солнце давно село, но густой зной никуда не делся. Два проспекта и квартал до мороженого. Два проспекта и квартал обратно. Прогулка пошла мне на пользу. Она немного проветрила мой одурманенный похотью мозг, так что, когда я вернулся через окно, у меня появилось хоть какое-то подобие контроля над своими мыслями и реакциями.

Дилан сидела у моего коврика для пазлов и работала. До ухода я собрал от силы деталей двести, но пока меня не было, она увеличила их число вдвое.

Она подняла подбородок, виновато поморщилась и бросила детальку обратно в кучу.

— Прости.

Я опустился на пол рядом с ней, не обращая внимания на хруст в коленях, поставил мороженое и поднял ту самую детальку, которую она держала.

— Не извиняйся. — Я протянул ей кусочек. — Ты же знаешь, я нахожу это милым — когда ты собираешь пазлы.

— Просто... — она покрутила деталь в пальцах, прежде чем вставить ее на место, — это твой способ снять стресс. Не хочу его у тебя отбирать.

— Это может быть нашим общим способом, — предложил я.

Она молча изучала меня. Дилан обычно ко всему относилась спокойно. Казалось, ее редко что-то всерьез тревожит, но сегодня в ее глазах бушевал шторм. Слегка улыбнувшись, я взял ее за руку. Ее прикосновение, как всегда, ударило током, и, судя по тому, как по ее предплечью побежали мурашки, она почувствовала то же самое. Как бы сильно она ни старалась удержать нас в этом лимбе «просто друзей», между нами была связь. И я намерен ее укреплять.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас появилось что-то свое.

Она судорожно вздохнула и улыбнулась.

— Да, думаю, мне бы тоже этого хотелось.

От этих слов мое сердце буквально воспарило. Я не удержался и притянул ее к себе для объятия — радостного, победного. Потому что, черт возьми, это признание стало для меня огромным шагом вперед.

Она прильнула ко мне.

— Ты классно обнимаешься. — Отстранившись, она ухмыльнулась и взялась за мороженое.

— В любой момент, когда тебе понадобится объятие, мои руки к твоим услугам, Светлячок. — Я подхватил детальку прямо у нее из-под носа. — А теперь говори, куда это вставлять, потому что ты в этом деле соображаешь куда лучше меня.

Смеясь, она отправила в рот ложку мороженого и следующие пятнадцать минут учила меня своим хитростям.

Когда она зевнула в третий раз за несколько минут, я убедил ее лечь в постель. Обычно я не обнимал ее, пока она не уснет, но сегодня ждать не хотелось. Поэтому я закинул руку ей на талию и притянул к своей груди. Это был риск. Я почти ожидал, что она отодвинется и сохранит дистанцию, но она уютно прижалась ко мне. Как две ложки в ящике. У меня еще не было всего, чего я хотел. Но, по крайней мере, сейчас у меня было это.

От оглушительного стука задрожала дверь вместе с косяком.

— Тут вообще-то очередь. — Лиам сегодня снова был в ударе. Просто чудесно.

— Две минуты. — Я сверкнул глазами на дверь, будто именно она была виновата в моем паршивом настроении с самого утра.

— Забудь. Пойду наверх.

Вообще-то я старался мыться в раздевалке на стадионе. Мало того что эта ванная размером с консервную банку — душ висит на уровне груди, и приходится сворачиваться в крендель, чтобы намочить голову, — так еще и вечная очередь, а горячей воды кот наплакал.