Следуя за ним по ступеням, я натянул улыбку и оценил ораву детей, которые смотрели на меня с восторженным вниманием. Сколько их тут вообще? Я даже не знал, что у него есть дети, а это выглядело как-то чересчур. Когда Кортни сказал, что детей восемьдесят пять, я решил, что это шутка.

Во что я ввязался?

4

Энцо

Святое. Гребаное. Дерьмо.

Женщина, вошедшая в дверной проем, была настоящей богиней.

Увидев ее, я почувствовал себя героем мультфильма. Глаза полезли на лоб, а язык едва не вывалился изо рта.

Что, черт возьми, со мной было не так? У меня никогда не возникало проблем с тем, чтобы сдерживать реакцию на красивую женщину.

До этого мгновения.

И дело было не только в том, что она высокая, блондинка и ноги у нее от ушей.

Дело было в осанке, сжатой челюсти и энергии «не связывайся со мной», которая от нее исходила.

У нее была длинная изящная шея, резкие скулы и синие глаза, такие темные и грозовые, будто в них бушевал ураган.

Она выглядела так, словно пришла прямо с работы. Ее черное платье без рукавов, с высоким воротом, доходило до колен.

И сидело как влитое, повторяя длинные линии тела и подчеркивая пышные бедра.

Медово-светлые волосы были убраны назад, а в ушах поблескивали простые жемчужины.

Снаружи эта женщина явно была ледяной, но подо льдом полыхал огонь. Такой жар точно обжег бы мужчину, если бы тот подошел слишком близко. И будь я проклят, если уже не попался.

— Кто ты, блин, такой?

Она держалась как балерина, ставшая морским котиком. Сплошная грация, идеальная осанка и уверенность женщины, которая повидала всякое и закопала пару тел.

Потрясающе. Мне хотелось узнать больше. Гораздо больше.

— Это Делия. Дом принадлежит ей, — сказал Миллер.

Ничто в этой безупречно собранной женщине не кричало «разваливающийся таунхаус», но она изогнула одну бровь, будто бросала мне вызов: только попробуй прокомментировать состояние дома.

Я протянул руку.

— Энцо ДиЛука.

Она пожала ее так, что едва не раздавила пальцы. Ногти у нее были короткие, выкрашенные в кроваво-красный цвет, под стать помаде.

— Корделия Мастерс. — Она смерила меня взглядом с головы до ног, ясно давая понять, что увиденное ей не понравилось. — Эсквайр.

Я выпрямился во весь рост. Я не был миллиардером или профессиональным спортсменом, как мужчины, которые уговорили меня сегодня сюда приехать, но вполне себе ничего.

Она отпустила мою руку и продолжила меня оценивать. Ее синие глаза были сосредоточенными и грозовыми.

Я вдруг пожалел, что не надел костюм. Но почему? Я приехал посмотреть старое здание.

Очевидно, я сходил с ума. Может, мать была права, и все эти суши наконец разъели мне мозг. Обычно я пропускал мимо ушей ее безумные тирады, но мысленно отметил: погуглить отравление ртутью. Может, острые роллы с тунцом вызывают неврологические нарушения?

— Не тратьте время. Понятия не имею, что вам пообещали эти два придурка, — сказала она, метнув убийственные взгляды в Миллера и Лэнгфилда.

Оба мужчины уже отступили от нее подальше и избегали смотреть ей в глаза.

— Но нам нужен генеральный подрядчик, который специализируется на реставрации исторических зданий. А не… — она приподняла подбородок и презрительно усмехнулась, — чем бы вы там ни занимались.

Черт. Когти у нее были такими же острыми, как скулы. Расправив плечи, я посмотрел на двух мужчин, которые настояли, чтобы я заехал.

Миллер слабо мне улыбнулся. Беккет притворно кашлянул, и я отчетливо расслышал слово «дракон».

— Раз уж я сюда приехал, могу и взглянуть, — сказал я.

Почему я вообще пытался спасти эту встречу — или, похоже, групповой допрос, — было выше моего понимания.

— Энцо мой близкий друг, — сказал Миллер, жестом приглашая меня войти.

Близкий друг? Я не удержался и поморщился. Да ни хрена. Этот ублюдок меня шантажировал, просто и ясно. До того дня на поле для гольфа я его вообще не встречал, и с тех пор мы не виделись. Ни в какой вселенной нас нельзя было считать друзьями.

— Это тот самый? — Она прищурилась, и глаза стали стальными. — С дерьмовым договором?

К нам в темный холл присоединились еще две женщины. Беременная рыжая, которую я видел снаружи, тут же устроилась под рукой Миллера, и невысокая брюнетка с приветливой улыбкой.

— Я генеральный директор DiLuca Construction, — сказал я, сохраняя профессиональный тон даже в этой странной ситуации.

В этот момент я понял, почему прихожая, где мы все стояли, такая темная. На потолке, там, где в подобном доме полагалось бы висеть роскошному светильнику, зияла дыра.

— А это, — брюнетка обняла Корделию за талию и одарила меня слишком сладкой улыбкой, — самый грозный прокурор Бостона. Сто процентов обвинительных приговоров.