Я кивнул, а в животе разрастался ком вины. Семейный бизнес у нас был не только полностью законным, но я всю жизнь ничего так не хотел, как им управлять. А Оуэн, который никогда не хотел иметь ничего общего с лесозаготовительным бизнесом своей семьи, теперь захлебывался в бумагах, долгах и юридических проблемах.

— А что адвокаты?

— Нормальные. Я плачу им до хрена за их знания, чтобы мы могли законно продать компанию посреди всего этого дерьма. Но передать на сторону я могу не так уж много.

Последний год я твердил ему, что нужно взять паузу. С того самого дня, как арестовали его отца. Шок и боль от того, что он узнал о его делишках, наверняка были разрушительными. И попытки это игнорировать ему не помогали.

— Я слишком долго держался в стороне, — сказал он, затягивая перчатки, пока я подхватывал с пола бутылку воды. — Ненавижу это место. Меня тошнит от одной мысли. Ты уверен, что справишься без меня?

— Как лучший друг — нет, не справлюсь. Ты это знаешь. Но как финансовый директор — да. Мы продержимся столько, сколько тебе нужно. Если понадобится, я расширю твою команду.

Оуэн был необходим нашему бизнесу. Но у него творилась полная жесть, так что я сделал бы все, чтобы его поддержать.

— Не перегибай, придурок. Так легко ты от меня не отделаешься. Я просто хочу уехать на пару недель. Поработаю удаленно, пока разберу бухгалтерию и приведу дела в порядок, чтобы мы могли продать компанию. Появилось несколько крепких вариантов, но пока все срывались. А вот насчет этого у меня правда хорошее чувство. Это частный инвестиционный фонд из Нью-Йорка, у них куча вложений в лесной бизнес. Может сработать.

Я провел тыльной стороной запястья по лбу.

— Слава богу. Тогда вы все наконец сможете двигаться дальше.

— Знаю. И когда все закончится, мне больше никогда не придется возвращаться в Лаввелл.

Обычно на этом месте мы менялись, но я кивнул в сторону скакалок.

— Сегодня усилим кардио.

Я ненавидел кардио. Ненавидел. Но большую часть свободного времени я проводил в доме с двумя профессиональными спортсменами, так что начинал чувствовать свой возраст. К тому же, если вдруг когда-нибудь я выиграю в жизненную лотерею и раздену Делию Мастерс, я не хотел ее разочаровать.

Оуэн вырос, валя деревья, и обладал той природной силой, за которой большинству из нас приходится ходить в спортзал.

— Если ты делаешь дополнительное кардио перед подходами, значит, что-то правда случилось, — сказал он, даже не запыхавшись, пока мы прыгали через скакалку интервалами. — Так что уже выкладывай. Ты ходишь мрачный, и я почти не видел тебя уже несколько недель. Это потому, что ты спишь на полу в том таунхаусе, в окружении одичавших детей?

Пот лился у меня по лицу и спине. Господи, как же тяжело. Придется подтягивать кардио не только сегодня. Мне сорок, и я больше не мог принимать такую хрень как должное. Я продолжал прыгать, пока на часах не прозвенел сигнал, завершая интервал.

— Мне там нравится, — хрипло сказал я.

Пытаясь подобрать слова, чтобы он понял, я согнулся, уперся ладонями в колени и сделал несколько глубоких вдохов.

Как объяснить ему то, в чем я сам не мог разобраться? Таунхаус тянул к себе невероятно сильно. Люди, дети. Черт, даже еноты. В этом месте правда было что-то волшебное.

А женщина, которой он принадлежал?

Она меня завораживала. Перепалки с ней были лучшей частью моего дня.

Даже если ради этого приходилось терпеть утреннюю растяжку. Оно того стоило, лишь бы увидеть, как ее округлые бедра облегают шорты для йоги.

Правило шестиминутного душа все еще давалось тяжело, но я даже начал получать удовольствие от зеленых смузи. А возвращаться домой к толпе счастливых людей? К детским вопросам, сыпавшимся один за другим и заставлявшим меня смеяться, и к одной совершенно роскошной женщине? Да, трудно было не хотеть проводить там каждую свободную минуту.

— Если не хочешь спать дома, тогда разбей лагерь на стройке «GeneSphere». Мы отстаем от графика, а клиент каждый день нас долбит. Я закажу тебе роскошный спальный мешок.

— Ты когда-нибудь думал о семье? — спросил я Оуэна, не обращая внимания на его ехидство, и снова начал прыгать.

Он поморщился. Значит, по-прежнему нет. Он годами клялся, что не хочет ни жену, ни детей. Раньше я думал так же, но теперь начал сомневаться во всех причинах, по которым считал это ужасной идеей.

— Да ни за что. У меня пятеро братьев и сестер. Я и так слишком большую часть жизни все делил с другими. Спальни, ванные, всю эту хрень. Мы росли в крошечном доме моей матери, буквально друг у друга на головах. Еще с начальной школы я мечтал только о собственном пространстве, тишине и покое. Хотел много работать, учиться, получить хорошую работу и наслаждаться жизнью. И именно это я и делаю.

Он ускорился, и я заставил себя подстроиться под его темп.