Даже адъютант вздрогнул. А «сестра» Калиостро посмотрела на меня, и на миг в её глазах словно мелькнула тьма. Но может быть мне показалось.

Император укоризненно взглянул на меня:

— А я думал, что вы выросли, Дарья Николаевна.

— Простите, ваше императорское величество, устала, конечно, представьте нас.

И его императорское величество не подвёл:

— Это синьора Фелисия Бальзамо, и как вы правильно сказали, Фелисия сестра графа Калиостро. Слышали о нём? Это он вернул мне зрение.

Сразу после представления Фелисии, предполагалось, что я тоже назову свою имя, но вредность во мне не позволила этого сделать. Пусть лучше императора думает, что не выросла. И я намеренно не стала представляться.

Тем более, что после того, как император сказал про зрение, мне захотелось сделать ещё один шаг, чтобы рассмотреть, что же там за серыми глазами Императора. И я молча продолжила на него смотреть.

Видя, что я не собираюсь называть своё имя, император сказал сам:

— Сеньора Фелисия, это Дарья Николаевна Пожарская, глава рода огнедержцев.

Тут на лице Феличе вдруг появилась улыбка, подозреваю, что именно такую улыбку дарила Клеопатра тем, кто уходил утром с её ложа на смерть. Я заметила, что император завис, да и адъютант как-то странно задышал, даже мне на секунду стало не по себе, потому что захотелось вдруг, чтобы она меня похвалила, или погладила по голове. Но это странное ощущение разрушилось, как только я услышала:

— Ой, я много слышала о вас, Дарья Николаевна! И про вашу магию, у нас в Европе такой магии не осталось. Было бы так интересно взглянуть!

Липкое ощущение радости от улыбки Феличе смыла волна злости.

— Пламя не предназначено для балаганных фокусов, — резко сказала я.

Фелисия, видимо, поняв, что её фокус вкупе с попыткой снова «поставить меня на место» не удался, поджала губы. А я вдруг поняла, что подругами нам с ней не стать.

И когда император с Феличе ушёл, пообещав быстро вернуться, мне не понравился победный взгляд, брошенный на меня «сестрой» Калиостро.

Но в тот момент я не поняла почему.

Глава 7

В одной и кремлёвских гостиных. Примерно то же время

— Поверь, Мари, тебе не надо сейчас идти к императору, — убеждал графиню Марию Григорьевну Разумовскую её брат Анатоль Разумовский.

— Но почему?! — возмущалась женщина, — я уверена, что как только он меня увидит, он поймёт, что совершил ошибку, отослав меня.

— Да пойми ты! То, что ты приехала в Кремль – это уже ошибка, не просто так тебе было подарено имение, это даже был не намёк, а прямой приказ, — нотки раздражение проскользнули в тоне Анатоля.

Но Мария Григорьевна твердила своё:

— Я знаю, это всё она, эта италийская ведьма, он не мог так со мной поступить.

И женщина зарыдала, не в силах дальше говорить.

А вот в голосе мужчины прозвучала усталость вкупе с раздражением:

— Мари, в конце концов ты ему не жена!

Графиня зарыдала ещё громче, а потом произнесла:

— Анатоль, это конец.

***

Дарья

После того, как Император ушёл с Феличе, адъютант расстарался: накрыл мне чай с пряниками, да ещё приказал принести каких-то совершенно бесподобных пирожных. И со словами: «итальянские канноли» поставил изящную тарелочку с двумя трубочками и открытых кончиков, которых виднелся воздушный белый крем.

Решила, что обязательно попробую, наверняка их готовили специально для Феличе. А вот неожиданная доброжелательность адъютанта мне понравилась, хотя почему-то показалось, что делал он это исключительно потому, что ему понравилось, как я отбрила синьору фаворитку.

В результате я выпила весь чай и съела все пирожные.

Прошёл час, потом ещё полчаса, а император так и не вернулся. В тот момент, когда мы с ним говорили, мне не показалось, что с ним что-то не так, может быть, он просто влюблён. Но вот, чтобы педантичный Александр забыл, что он пообещал вернуться для разговора с главой рода Пожарских после моего четырёхлетнего отсутствия, это было крайне необычно.

Адъютант извиняющимся взглядом посмотрел на меня, и отправил посыльного. Тот пришёл, что-то тихо передал адъютанту, и лицо адъютанта стало виноватым.

— Простите, Дарья Николаевна. Его Величество поехал в Восточную резиденцию. Скорее всего, вернётся либо поздно вечером, либо завтра с утра.

— Хорошо, — сказала я, подавив в себе обиду, ведь на императоров не обижаются, как бы ни хотелось, тем более что отступать мне было нельзя, у меня брата арестовали. — Тогда я приду завтра с утра.

— Да-да, конечно, приходите, — сказал адъютант.

Поблагодарив Василия за гостеприимство и итальянские канелони, я пошла к выходу, совершенно забыв о том, что плохо ориентируюсь в переходах и коридорах Кремля.

И, конечно же, я заблудилась. Обнаружила я это только тогда, когда вошла в коридор с портретами и не увидела ни одного знакомого. Первая мысль мелькнула, что они поменяли не только портрет с Ираидой Пожарской, но всех остальных.