— Да, — ответила я, — увидела ненадолго, он как раз выходил. Обещал вернуться, поэтому я осталась ждать, но, видимо, важные дела отвлекли.

— Он был один? — осторожно спросила графиня.

— Нет. Он был с синьорой Бальзамо.

И что-то в моём голосе видно было не так, потому что Мария Григорьевна вдруг сказала:

— Она вам не понравилась.

Я пару мгновений сомневалась, стоит ли вообще вступать в такую беседу с бывшей фавориткой его Императорского Величества. Но каким-то внутренним чутьём вдруг поняла, что эта женщина мне нравится. В отличие от той.

— Мария Григорьевна, вы правы, синьора Бальзамо попыталась мне нахамить, а я не привыкла спускать оскорбления.

Не знаю, что произошло в этот момент, но Разумовская вдруг слегка подалась от меня, а учитывая, что мы ехали в карете, особо отодвинуться было некуда.

— Ничего себе у вас пламя в глазах! — сказала она, и спросила, — это не опасно?

— Не для друзей, — улыбнулась я, сама удивившись тому что магия так среагировала.

— А почему вы сразу пошли к Императору? У вас что-то случилось? — спросила Разумовская, и я не стала скрывать.

— Вчера арестовали моего брата. Я хотела выяснить причины.

— Мне очень жаль, — вздохнув, сказала графиня Разумовская. — Но в последнее время происходят необъяснимые вещи. Я лично видела несколько приказов Императора, направленных против людей, которые никак не могли быть вовлечены ни в какие дела против империи или императора.

Я вспомнила ту часть разговора, которую слышала через закрытую дверь, и спросила:

— Почему вы так считаете?

И она повторила мне то же самое, что говорила брату, снизив голос почти до шёпота.

— Мне кажется, что с ним что-то сделали. Он очень сильно изменился за последнее время. Возможно, вы тоже что-то заметили?

Поддержать этого я не могла, за то короткое время, что я видела императора сегодня, я не успела заметить ничего.

Мне вообще показалось, что он просто влюблён, но Разумовской я, конечно же, об этом говорить не стала.

Я попросила остановить карету недалеко от каланчи, мне нужно было пройти к источнику, привести мысли в порядок. Попрощалась с графиней, пообещав обязательно приехать в Горенки, куда она меня пригласила. Карета с гербами Разумовских поехала дальше.

А я прошла по улице, свернула, прошла через небольшой палисадник, и с замиранием сердца вышла к каланче, ожидая увидеть знакомое жёлтое здание.

И удивилась, увидев на лавочке возле входа в каланчу тётушку.

— Анастасия Филипповна, что случилось?

Глава 9

— Ох, — резко выдохнула тётушка, и я увидела, что у неё глаза красные, и нос, как будто она плакала, — я даже не знаю, с чего начать.

Лицо стало скорбным, и я испугалась, вдруг что-то с Алёшей непоправимое?

Но потом сама же себя успокоила, что тогда бы тётушка в крик кричала, а не пыталась подобрать слова.

— Как ты уехала, так через пару часов приехали из фискального ведомства. Имущество наше описывали, и дали нам сутки, чтобы мы дом освободили. Я потому сразу сюда и пришла, так и знала, что ты в каланчу пойдёшь и боялась, — вдруг ты там больше чем на сутки застрянешь.

Я вспомнила, что да, такое уже бывало, внутри каланчи теряется ход времени, выходишь после слияния с источником, а снаружи прошло несколько дней.

— Но почему? — никак не могла понять я. — Обвинение ведь ещё не выдвинуто.

— Дело не в обвинении Алёшеньки, — всхлипнула тётушка. — Дело в том, что Алексей, как представитель рода на время отсутствия главы — то есть тебя — обладал правом подписи. И он передал всё наше имущество некоему господину Карамзину, который прознал про арест и поспешил предъявить свои права.

«Бред какой-то, — подумала я, — как Алёша мог передать наше имущество какому-то незнакомому господину?»

— А вы знаете кто такой этот Карамзин?

Тётушка замотала головой, но вслух сказала:

— Алёша пару раз приходил с ним, на ужин.

Я с тоской взглянула на каланчу. Понимала, что, если зайду туда сейчас, то вряд ли выйду в ближайшие сутки, был такой риск, но надо было разобраться, что там за бумаги, и вызвать адвокатов.

Хотя я сама после пансиона довольно неплохо разбиралась в местных законах.

Поехали с тётушкой домой. Время ещё было.

***

Когда зашла в дом, меня накрыли неприятные ощущения, дом как будто жаловался, что по нему топтались чужие сапоги. Такая тоска навалилась. Отдавать этот дом не хотелось. Я слышала, что мало таких домов осталось по Империи — тех, что живые.

Связалась с Машей. Она не сразу ответила, ну оно и понятно, переговорный артефакт в карман не положишь, обычно его в кабинетах держат. Если ты в доме, то получаешь оповещение, чувствуешь, когда тебя вызывают. Такова особенность этой магии. Но чем дальше от артефакта, тем сложнее.

Мне повезло, Маша была неподалёку и вскоре я увидела в проекции артефакта её лицо.

Я обратила внимание, что лицо у неё усталое.

— Маш, что такое? — сразу спросила я.