– Да брось – я ж тебе всё объяснил… Если мы хотим, чтобы всё началось в те сроки, в которые и были, – эта выставка нам нужна. А ведь мы именно этого и хотим. – Ну да, они с Николаем хотели, чтобы Крымская война состоялась именно в те сроки, когда она и случилась… Ну или осада Севастополя началась именно тогда, когда она началась в его истории. Здесь, на Балтике, дедлайн был не настолько жёстким… Почему? Всё дело в одном важном кусочке той информации, которую бывший майор помнил о Крымской войне. А помнил он о ней, как выяснилось, совсем немного.

Первое, что он вспомнил, – это то, что началась она как война с турками. Но вот где и как она началась и какие сражения происходили в начальный период – он не помнил напрочь. Ну, кроме Синопа. Но и про Синоп он также помнил не сильно много… а вот про сухопутную часть – вообще ничего.

Про ту часть, когда в битву вступили англичане с французами, он помнил чуть больше. Но опять же фрагментарно. Например, про Бомарсунд он знал только то, что тот случился. А всё остальное – даты, наряд сил и средств с каждой стороны, кто командовал, сколько и каких сражений состоялось, как долго держалась крепость – туман… Ну и итог, заключавшийся в том, что крепость пала.

Про Петропавловск и Архангельск он знал только то, что они были и, наоборот, закончились для англичан неудачей. А были ли ещё какие атаки отдалённых мест, которые, наоборот, англичанам удались, – у него в памяти не сохранилось. Впрочем, этот момент был уже не так важен. Это в той истории у России было мало слабозащищённых точек на побережье, по которым англичане и французы могли нанести удар, а здесь таких было много – Калифорния, Аляска и остальное западное побережье Североамериканского континента, Камчатка, Охотск и Приморье… да и на Севере появилась масса населённых пунктов, которые в той истории появились лет на тридцать – пятьдесят позже. А некоторые, как тот же Баренцбург, – вообще чуть ли не на сто. Но России жизненно нужен был уголь на северах…

Ещё он помнил про мины и канонерки. В первую очередь про вёсельные. Именно из-за того, что подобное словосочетание резало слух… Вёсельные канонерки – ну как такое вообще возможно? Ну и паровые, конечно… которые строил Путилов. Но какая у них там была конструкция и вооружение – в памяти не сохранилось.

Про то, что происходило в Крыму, он знал чуть больше. Хотя, скажем, про битву на Альме Даниил помнил только то, что она была и что русские её проиграли. Поэтому в Лондоне появилась улица, а в Париже мост имени этой речки. И что русскими войсками командовал князь Меншиков. Ну и ещё немножко баек типа той, что во время этой битвы английские и французские стрелки из своих нарезных «Ли-Энфилдов» и пулями Минье запросто расстреливали расчёты русских гладкоствольных пушек, а русские артиллеристы ничего с этим поделать не могли, потому что их пушки имели меньшую дальность стрельбы, чем винтовки коалиционной армии. Из-за чего это сражение и проиграли… И то, что это именно что байки, – тоже. А вот почему на самом деле проиграли битву при Альме – он уже не помнил. Ну не отложилось у него этого в памяти!

Про оборону Севастополя он помнил немного побольше. Как и про персоналии: Корнилова, Нахимова, Истомина, Тотлебена, Пирогова (про которого ему взахлёб рассказывал ещё на срочной ефрейтор Гогохия), Дашу Севастопольскую, матроса Кошку, поручика-артиллериста Льва Толстого. Помнил про атаку английской кавалерийской бригады под Балаклавой, после которой слово «Балаклава» стало для англичан синонимом абсолютной военной катастрофы, а также про то, что в какой-то момент англичанами там командовал генерал с фамилией Реглан, в честь которого назвали какую-то модель одежды…

А ещё он помнил о том, что осенью тысяча восемьсот пятьдесят четвёртого года на Чёрном море разразился мощнейший шторм, названный англичанами и французами «Великой бурей» и нанёсший огромный ущерб всем кораблям, базировавшимся в районе Севастополя. То есть и русским и коалиционным… И вот это воспоминание как раз и являлось главной причиной их желания заполучить десант коалиции в Крым осенью того самого года. Потому что, если сделать так, чтобы коалиционный флот понёс от этого шторма точно такой же ущерб, как и в той истории, которая осталась только в воспоминаниях бывшего майора, а русский флот остался в целости и сохранности, – это могло оказать решающее влияние на итоги предстоящей войны! Ибо, несмотря на то что нынче флот Российской империи совершенно точно был гораздо сильнее, чем тот, с которым она вошла в войну в прошлом варианте истории – потому что этот флот и строился гораздо активнее, и благодаря Калифорнийскому «проекту» плавал в разы дальше и больше, да и проекты кораблей были куда совершеннее (в первую очередь, конечно, из-за того, что флот много плавал, но ещё и благодаря наличию и активной работе опытового бассейна), – им с Николаем было ясно, что война будет очень тяжёлой. Ничуть не легче, чем в той, другой истории. Ну, которой уже не случится… Поэтому даже для того, чтобы хотя бы не проиграть, нужно пользоваться любыми возможными шансами. И упустить возможность дать природе сыграть на своей стороне было откровенно глупо…

Но, ёлки ж палки, можно же было, наверное, сделать это всё куда дешевле, чем вот это вот всё! Потому что в эту «Всемирную выставку» были вбуханы такие деньги, что на них можно было построить целую эскадру паровых линкоров! Но Николай был непреклонен.