– Помню, – вздохнула я. – Но судья тоже не лишен человеческих эмоций и может осознавать нравственные аспекты дела. Но кодекс судебной этики подчеркивает, что судья должен оставаться объективным и беспристрастным, избегая предубеждений. Так что в предстоящем процессе я буду исключительно беспристрастной, хотя иногда правовые нормы и кажутся мне недостаточно гибкими и гуманными.

– Твой брак тебя испортил, – фыркнула подруга. – Превратил в какую-то размазню. Раньше ты была более непреклонной и железобетонной. Или это не замужество виновато, а поздняя беременность? Говорят, она мозги размягчает.

– Ну, хочется верить, что с мозгами у меня пока все в порядке, – засмеялась я. – Пошли работать, непреклонная судья Помелова.

* * *

Наталья Кузнецова готовила обед, параллельно отчитывая сына Сеньку за то, что у того просела успеваемость. Строго говоря, во многом она сама была в этом виновата. Это Наталья, или, как ее звали в семье, Натка, полтора года назад решила сделать из сына кинозвезду и отправила его в школу актерского мастерства.

Источником ее особой гордости являлся тот факт, что Арсений Кузнецов оказался талантливым и теперь блистал в одной из главных ролей популярного сериала «Непоседы». Съемки занимали довольно много времени, так что на уроки и домашние задания его практически не оставалось.

В школе к этому относились с пониманием, но совсем не учиться нельзя, так что «неуды» и «хвосты» нужно исправлять и подтягивать. Сегодня с утра, например, Сенька корпел над сочинением, заданным по литературе. Тема, на Наткин взгляд, была не только сложной, но и скучной – «Сказки Пушкина – эпос русской жизни». Интересно, Сенька вообще в курсе, что такое эпос.

– Ма-ам, я все. – Сын появился в кухне с крайне деловитым выражением лица. – Сочинение готово. Можно я пойду погуляю?

– Что значит готово? – осведомилась Натка, бросив взгляд на часы. – Ты минут двадцать как начал его писать. И хочешь сказать, что уже справился достойным образом?

– Конечно. Если хочешь, могу показать.

– Хочу, – кивнула Натка и отложила ложку с дырками, которой снимала пену с будущего супа. – Не то чтобы я тебе не доверяла, просто искренне не понимаю, как за двадцать минут можно написать что-то заслуживающее внимания.

Сенька с видом оскорбленного достоинства сходил в свою комнату и вернулся с тетрадью в толстую полоску, в которой на полутора страницах был довольно аккуратным почерком написан какой-то текст. Натка погрузилась в чтение.

«Когда я слышу имя Александра Сергеевича Пушкина, сразу вспоминаю его сказки. Они волшебные, добрые и очень русские. В сказках Пушкина много чудес: золотая рыбка исполняет желания, ученый кот ходит по цепи кругом, царевна спит сто лет. Да, в этих сказках есть и мудрые царевны, и отважные богатыри, и чудеса, которые происходят прямо на наших глазах. Но, читая сказки Пушкина, я как будто переношусь в старину – вижу, как жили люди, во что верили, о чем мечтали. Ведь за волшебством мы видим настоящую жизнь простых русских людей, их заботы, доброту и житейскую хитрость, а также красоту родной природы…»

От изумления Натка чуть тетрадь не выронила. Ее Сеня никогда раньше не писал таких связных, логически выверенных текстов, в которых к тому же не было ни одной орфографической или пунктуационной ошибки. Она протерла глаза и продолжила читать дальше.

«…Пушкин соединил волшебство с реальностью, и поэтому его сказки стали эпосом – сказанием, которое языком метафор рассказывает нам о душе русского народа. Александр Сергеевич не просто придумывал сказочный мир своих героев, он вдохновлялся русскими народными сказками, песнями и преданиями. Поэтому в своих произведениях Пушкин сохранил дух нашего народа: его мудрость, доброту и веру в справедливость. «Сказка о рыбаке и рыбке», «Золотой петушок», «Сказка о попе и работнике его Балде» – в каждой из них мы узнаем что-то родное и близкое, потому что сказки Пушкина передают нам память о наших корнях».

Далее следовали размышления о современности поэта в наши дни, а также выводы о том, какие пороки он высмеивает и насколько это актуально здесь и сейчас.

– Сеня, что это? – чуть ли не задыхаясь от восторга, спросила Натка у сына. – Это же гениально.

Сын слегка покраснел от ее похвал.

– Сочинение, – сказал он немного неуверенно. – Ты же сама видишь.

– Вижу, что сочинение. Но когда ты научился так их писать? Сеня, я даже не думала, что ты умеешь так формулировать мысли.

Сын замялся еще больше, и Натка своим внутренним чутьем, которое у нее было развито в высочайшей степени, почувствовала неладное.

– Так, – сказала она твердо. – Давай, рассказывай, в чем тут подвох. Ты это где-то списал, что ли?

– Мам, ну, почему сразу списал? – Возмутился Сенька. – Нет, сочинения в пятом классе, конечно, не проверяют через систему «антиплагиат», но Костя учил меня, что нельзя тырить чужое. Так что это только мое сочинение и ничье больше. В смысле, написанное специально для меня.

– Что значит написанное. Кем? – продолжала настаивать Натка. – У тебя что, литературный негр появился?

– Мам, литературные негры – это вчерашний день, – уверенно заявил Сенька. – Они не нужны в век, когда всем рулят нейросети.

– Чего? – Из всего сказанного Натка поняла только отдельные слова.