Жизнь у нее была тяжелая, но Ирина все равно каждое утро не уставала благодарить Бога за все. За то, что у нее есть Федя. За то, что мальчик ее любит. За то, что его жизни ничего не угрожает. За то, что Ольга не отказывается помогать. За то, что у Феди есть понимающий и поддерживающий двоюродный брат. За то, что, если с ней самой что-то случится, сестра и племянник точно позаботятся о Феде, не бросят его на произвол судьбы. Не так уж и мало, если задуматься. А раз так, надо жить дальше.

* * *

Впервые за много лет я просыпалась и засыпала с чувством полной беззаботности. Конечно, дела в моей жизни оставались, и очень важные. Я по-прежнему работала судьей Таганского районного суда, а значит, ежедневно принимала решения, от которых зависели человеческие судьбы.

Я по-прежнему была мамой маленького, но очень шебутного сына, которого каждое утро оставляла с заботливой и ответственной няней, но по вечерам вставала на свою материнскую «вахту», читая сказки, выслушивая кучу «почему» и терпя детские капризы. Я по-прежнему оставалась любящей женой успешного крупного бизнесмена, регулярно летающего в командировки и частенько приходящего домой, когда сын уже уложен в кроватку.

То есть повседневные дела – рабочие, бытовые, семейные – у меня, конечно, были, и они требовали сосредоточенности, времени и умения его распределять, и все же беззаботность и легкость не покидали меня ни на минуту. А все потому, что надо мной больше не висела зловещая тень Никиты Говорова.

Никита исчез, растворился на просторах России, и никто не знал, где он. Таганцев где-то раздобыл информацию, что Говоров купил земельный участок с домом в Крыму, да и мне он в нашем последнем разговоре говорил что-то про Крым, но уехал ли он туда или зализывал раны в каком-то другом укромном месте, оставалось неясным.

Признаться, моего мужа, Виталия Миронова, это тревожило. А вот я оставалась безмятежна, потому что знала, что лишенный власти и денег Говоров нам не опасен. Сам по себе он не представлял угрозы, слишком слаб и примитивен он был. Его телеграм-каналы закрыли решением Верховного суда и внесли в список экстремистского контента. Сильные мира сего, которых шантажировал Говоров со своим подельником, наверняка обладали хорошей памятью, а потому высовываться из своего убежища, где бы оно ни находилось, Никите точно было не с руки.

Картина напоминала мне с детства любимое место в романе Дюма «Три мушкетера». «А теперь… – сказал Атос, закутываясь в плащ и надевая шляпу, – теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь!» К ситуации, в которой находился Говоров, оно подходила полностью.

А я проживала свою лучшую жизнь в окружении любимых людей. Мое доброе имя полностью восстановлено и очищено от клеветнических измышлений, моей карьере ничего не угрожает, моя старшая дочь собирается замуж за достойного человека – моего помощника Тиму, и я этому вроде рада, но и не рада одновременно.

К Тиме я относилась хорошо, к его родителям, с которыми меня должны познакомить в ближайшее время, еще лучше, поскольку люди они очень достойные, дочери Александре желала только счастья, но от мысли, что мой ребенок вырос настолько, что уже может сам создать семью, мне становилось грустно. Как же все-таки быстро растут дети. И не только чужие, но и свои.

Сегодня я пришла на работу и готовилась к судебному заседанию, касающемуся невозврата кредита, взятого в одном из коммерческих банков Москвы. Истцом выступал как раз банк, в котором пятью годами ранее был заключен кредитный договор с гражданкой Российской Федерации Носковой Ириной Феликсовной. В рамках этого договора ответчице выдали кредит в размере одного миллиона рублей. Согласно условиям, кредит необходимо погасить до 25 октября 2030 года, процентная ставка по кредиту составляла пятнадцать процентов годовых, а платеж был аннуитентным и составлял шестнадцать тысяч рублей ежемесячно.

В соответствии с графиком платежей ответчица должна была регулярно вносить платежи по возврату кредита и уплате процентов, однако обязательства выполнялись с нарушениями, в связи с чем банк в одностороннем порядке расторг кредитный договор с 31 октября 2025 года, направив в адрес ответчицы требования о возврате суммы долга. До момента рассмотрения дела требования не были исполнены. Через суд банк требовал возврата остатков тела кредита, всех процентов, а также неустойки в размере пятисот тысяч рублей.

К подобному требованию я отнеслась как к явно чрезмерному. Конечно, гражданское законодательство предусматривает неустойку как своеобразный штраф в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, однако часть первая статьи 333 Гражданского Кодекса Российской Федерации позволяет снижать размер неустойки, если она явно несоразмерна последствиям нарушения долговых обязательств.