Пухлые губы чуть приоткрываются, когда я провожу по ним большим пальцем. Скольжу рукой к тонким бронзовым бретелькам.

— Они дразнят меня весь, чёрт возьми, день.

Её глаза становятся тяжёлыми, дыхание сбивается, когда я просовываю палец под одну из бретелек, скользя по коже. Медленно стаскиваю её вниз, и платье сползает с плеч.

Её руки тут же поднимаются, придерживая ткань на груди. Но в лице Кэт нет ни тени смущения, только обжигающее, нарастающее желание, в которое я ныряю с готовностью, когда вторая бретелька падает следом.

— Сними платье, Катарина.

Легкая ухмылка мелькает на ее губах. — Ты такой чертовски властный, Доменико.

Ее руки опускаются по бокам. Слои бронзы ниспадают на пол, как шелк, дюйм за дюймом обнажая золотистую кожу.

Мои глаза жадно следят за ней, впитывают ее, пока она стоит передо мной. Любуюсь ее светло-коричневыми сосками, которые напрягаются под моим пристальным взглядом. Опускаюсь на лоскуток кремового шелка, прикрывающий ее влагалище, уже темнеющее от желания.

И сила ее тела. Гибкие, изогнутые мышцы под золотом, перекатывающиеся, когда она раздвигает ноги. Сила и мягкость.

Следы жизни, проведенной в Cosa Nostra. Отметины, шрамы. Тонкая полоска на ее шее от гаротты Фаско.

Лоскутное одеяло из историй, из которых складывается то, кто она есть.

— Ты разрушаешь меня, — говорю я хрипло. — Ты разрушаешь меня каждый день с тех пор, как мы впервые встретились, Кэт.

Она вдыхает. Ее глаза смягчаются. Смягчаются до мерцающего карего. — У меня когда-нибудь был выбор в отношении тебя, Доменико Росси?

— Глупый вопрос, — тихо отвечаю я. — Нет. Я хотел тебя.

Мой палец обводит этот соблазнительный бугорок. Ее грудь поднимается и опускается под моими прикосновениями. — А теперь я собираюсь взять тебя.

Мои руки опускаются к поясу. Расстегиваю его твердыми, уверенными пальцами.

Я никогда ни в чем не был так уверен, как в ней.

Она делает вдох и выдох, наблюдая, как я расстегиваю ремень и делаю шаг вперед, поднимая ее руки к своей рубашке в безмолвном приказе.

Ее пальцы расстегивают пуговицы. Скользят по моей груди, когда она стягивает рубашку с моих плеч, пожирая меня глазами, требующими большего.

Я прижимаюсь к ней. Вдыхаю от ощущения ее обнаженного тела рядом со своим, когда я провожу ее назад, пока ее колени не упираются в кровать.

Я ничего не говорю. Не думаю, что смогу уложить ее, прижать к постели. Я провожу руками по ее телу, едва касаясь его.

А затем я обхватываю ее. Она испускает резкий, жаждущий вздох. — Дом.

Наблюдая за ее лицом, я втираю ладонь в ее киску. Чувствую, как она увлажняет мою кожу через нижнее белье. Она приподнимает бедра, толкаясь в меня, ее голова откидывается назад, обнажая горло.

И я забираюсь на кровать, прижимая ее к себе и прижимаясь губами к ее коже. Прикусываю её зубами, пока Кэт дрожит подо мной, и успокаиваю нежные укусы языком.

Ее руки зарываются в мои волосы, перебирают короткие пряди, пока я проскальзываю языком в ее рот. Моя рука сжимает ее подбородок, удерживая ровно, пока я не спешу пробовать ее на вкус, упиваясь мягкими, полными желания стонами, срывающимися с ее губ.

Ее губы припухли, когда я, наконец, отрываюсь. Она моргает, медленно и лениво от желания. — У тебя вкус греха, Доменико.

Я не улыбаюсь. Не могу. Вместо этого я опускаю лицо к ее шее и вдыхаю ее аромат. Погрузись в ощущение того, что она подо мной, что ее ноги обвились вокруг моих бедер, когда я вжался в нее.

Когда я сажусь, она приподнимается на локтях, чтобы посмотреть, как я стаскиваю с нее трусики. Ее глаза вспыхивают, когда я сжимаю их в кулаке и прижимаюсь к ним носом.

Приподнимая бровь, я не отвожу взгляда, убирая их в карман. — На потом.

Ее рот приоткрывается, когда я провожу по ней пальцами. — Ты уже такая влажная, Катарина.

Её бёдра подаются вперёд, когда я ввожу палец, проверяя. Добавляю ещё один. А потом вытаскиваю и скольжу ниже. Она дёргается, когда я слегка надавливаю в ее задницу.

— Скоро, — обещаю я. — Тебя здесь кто-нибудь когда-нибудь трахал, Катарина?

Пусть только попробует сказать «да». Моя.

Она только качает головой.

— Хорошо. Я буду первым.

Но сегодня вечером я хочу наблюдать за ней. Хочу видеть ее лицо, когда я проникаю в ее влажный жар. Я поднимаюсь с кровати, стягивая брюки, пока она наблюдает за мной. Ее руки сжимаются над головой.

Она выглядит как произведение искусства. Ее кожа блестит в свете, именно так, как я и предполагал.

Бог свидетель, я столько лет мечтал об этом. Скользил рукой по члену, думая о ней именно так. — Раздвинь ноги, Катарина.

Опускаясь перед ней на колени, я сжимаю свой член в кулак. Наклоняюсь вперед и провожу головкой по ее входу, вдыхая каждый звук, который она издает, когда приподнимает бедра в приглашении и требовании.