Я держу его взгляд и позволяю ему увидеть именно то, что он хочет спровоцировать, но не получит. — Я не думаю, что мольба много значит для тебя, — мягко говорю я. — Ты на самом деле не хочешь подчинения. Ты хочешь реакции. Ты путаешь внимание с властью.

Короткая пауза, и он усиливает хватку. Но я не останавливаюсь.

— Ты обостряешься, когда тебе скучно или одиноко, — продолжаю я, мой голос ровный, будто я провожу ему сессию вместо того, чтобы стоять молча перед человеком, который может убить меня прямо сейчас. — Не потому что тебе нужен контроль как таковой, а потому что тебе нужно что-то чувствовать, когда люди дают его тебе. Это грустно, правда. Такие мужчины, как ты, не рождаются такими. Кто-то тебя подвёл…и теперь ты делаешь это проблемой всех остальных. Кто это был? Мама? Папа? Кто тебя бросил? — Я сужаю взгляд. — Кто тебя ненавидел, Алексей Морозов?

Позади него Адела двигается, а Хизер замирает.

Алексей наклоняет голову, изучая меня более внимательно. — Ты так думаешь?

— Я не так думаю, — отвечаю я. — Это то, что ты показываешь. Это грёбаный паттерн. Ты на самом деле трус, который прячется за своими деньгами и людьми. Ты пугаешь их не потому что ты чертовски страшный, а потому что твои деньги могут сделать многое. Без них ты ничто. Они бы никогда не выбрали следовать за тобой или слушать тебя в первую очередь. И ты, вероятно, уже убил бы себя или оказался в тюрьме из-за того, насколько ты, блядь, сломан.

Ярость мелькает на его лице на мгновение, так быстро, что можно было бы подумать, что мне показалось. Но нет, потому что я задела нерв. Он более предсказуем, чем думает.

Его рука падает с моего подбородка, только чтобы вернуться сильнее. Пощёчина разносится по моему лицу, отбрасывая мою голову в сторону, когда боль появляется мгновенно, мои уши звенят, а комната кружится.

Хизер ахает, Адела ругается, и я чувствую вкус крови.

Медленно я поворачиваю голову обратно к нему, встречая его глаза, не опуская своих.

Его рука скользит с моей челюсти на горло, пальцы сжимаются достаточно, чтобы ограничить воздух, не перекрывая его полностью, контролируемое давление, предназначенное для доминирования без разрушения.

— Ты думаешь, что понимаешь меня, — тихо говорит он, его голос холоднее теперь. — Не понимаешь, девочка. И это опасная ошибка — провоцировать меня.

Мои лёгкие горят, но я не царапаю его и не паникую. — Посмотри на себя, — выдавливаю я, мой голос грубый, но ровный. — Я вижу, почему тебе это нравится. Я только что вызвала у тебя реакцию. Не контроль. Ты обычный, жалкий маленький человек в своей основе.

Воздух возвращается в мои лёгкие, когда Алексей отпускает меня, и я вдыхаю, кашляя раз, когда выпрямляюсь.

Голос Аделы прорезает напряжение. — Уберись от неё, ты кусок дерьма…

Позади него Эрик уже двинулся. Удар обрушивается до того, как она успевает закончить, отбрасывая её в сторону с силой, кровь уже течёт из её губы.

Хизер снова ахает, и я инстинктивно бросаюсь вперёд, цепь впивается в моё запястье.

— Адела…

Но она уже смеётся, звук грубый и с кровью, когда она поднимает голову и выплёвывает красное на бетон в сторону Эрика, ухмыляясь как дикое животное. — Ты понятия не имеешь, кто мой муж, — хрипит она, её смех затихает. — Вы все сдохнете, блядь.

Эрик вытирает костяшки с лёгкой усмешкой, и его взгляд дрейфует, а когда он останавливается на Адриане, он подмигивает ей.

Адриана поднимает голову, её глаза впиваются в него, ярость наконец пробивается сквозь туман, в котором она была заперта.

— Довольно. — Внимание Алексея переключается, раздражение мелькает на его лице. — Я сказал тебе не повреждать их, — резко говорит он.

Эрик пожимает плечами, беззаботный. — Если я купил её, не имеет значения, что я с ней делаю. Теперь она моя маленькая игрушка.

Тишина заполняет комнату, ярость сжимается туго в моей груди. Но на этот раз никто из нас ничего не говорит. Затем звук прерывает нас сверху.

Алексей слегка наклоняет голову, прислушиваясь, маленькая удовлетворённая улыбка изгибает его рот. — Это Влад, — говорит он довольно. — Как раз вовремя.

У меня падает желудок.

Нет. Не сейчас.

Алексей смотрит на Эрика. — Иди за ним.

Эрик отталкивается от стены и поворачивается к лестнице, пожимая плечами, когда исчезает в двери, которая открывается и закрывается за ним с глухим щелчком.

Моё сердце колотится, и Хизер смотрит на меня с ужасом в глазах. — Прости, — шепчу я. — Мне так жаль, Хизер.

Сила, которую она держала, наконец трескается, и слеза скатывается по её щеке.

Алексей ухмыляется, будто наслаждается нашей болью. — Я должен тебе сказать, что Влад очень любит блондинок. Он, вероятно, возьмёт тебя с тобой первой.

Хизер скулит от этого, и я бросаюсь против оков.

О, боже. Куда он нас заберёт? Увижу ли я когда-нибудь своих родителей снова? Джуда?