Каждый поход за продуктами — это пытка, потому что я ненавижу выходить на улицу. Поэтому я каждый раз вознаграждаю себя чем-то чистым и приятно пахнущим. Эти ароматы меня успокаивают, а тщательное мытьё после каждого выхода на улицу помогает мне справиться.

Но убийце-взломщику-похитителю в моём душе не нужно знать, насколько я облажалась.

— Столько, сколько ей нужно, — ворчу, защищаясь, потому что одно дело осуждать себя, а совсем другое — когда это делает он. Он гораздо хуже меня. — И я не разрешала тебе пользоваться своим душем, так что поделом тебе.

Он резко и раздраженно выдыхает.

— Боже, клянусь… Просто заткнись. Притворись, что ты одна.

Я торжествующе ухмыляюсь.

— Я часто разговариваю сама с собой.

В темноте что-то гремит.

— Блядь! Что за хрень?

Я качаю головой со смешанным чувством жалости и веселья. Честно говоря, этот парень, должно быть, действительно безнадёжный убийца, если простой душ свалил его с ног.

— Там много всего. Шагай осторожнее, — предупреждаю я, но слишком поздно.

— На хрен всё это.

Он выходит и передвигается в темноте. Всё шуршит и движется, и внезапно тусклый свет рассеивает тьму. Его телефон. Я задыхаюсь и всматриваюсь пристальнее, мои глаза скользят по его бокам и изгибу его задницы. О. Вау. Она такая круглая. И ноги такие длинные. Он похож на статую бога или одного из тех древних атлетов, которые соревновались голыми.

— Я же говорил тебе держать глаза закрытыми, — рычит он. Я захлопываю веки, прежде чем успеваю увидеть его лицо. — Или мне завязать тебе глаза?

— Пожалуйста, не надо. Я не буду подглядывать. Обещаю.

Как только двери душа закрываются, я поднимаю взгляд. Его телефон лежит на краю раковины, слабый голубой свет падает на дверцу душа. Я давно её не чистила, и известковый налёт не позволяет мне как следует разглядеть мужчину внутри.

Включается вода, и я слышу его шипение от разочарования. Ах да.

— Видишь? — я стараюсь говорить невинно. — Если бы ты меня не связал, я бы сейчас включила отопление. А так тебе придётся мыться холодной водой.

Какое-то время ответа нет, он фыркает и ругается непрерывным потоком. Раздаётся несколько лёгких ударов и хлопков, и я каждый раз вздрагиваю. Минут через пять плесканий и ругательств он наконец начал говорить.

— Какого хрена ты так живёшь? Ты как упырь или одно из тех слепых созданий, что живут под камнями.

Я вздыхаю, размышляя, правда ли это. Картина, которую он нарисовал, не слишком лестная.

— Почему меня должно волновать мнение никудышного убийцы?

Вода перестает течь. В воздухе пахнет розами, что вполне логично. Это один из моих любимых ароматов.

— Тебя бы интересовало мнение превосходного убийцы? — спрашивает он, и в его голосе слышится дрожь, то ли от смеха, то ли от холода.

— Нет.

Двери раздвигаются, и я жадно смотрю, как крупное, обнажённое тело, блестящее от влаги, выходит и встаёт на коврик. Он хватает моё полотенце с крючка и начинает вытирать лицо, но ничего страшного. У меня есть куда более интересные вещи, на которые можно поглазеть.

Вот только они совсем не похожи на то, что я видела в интернете. Мне стоило прислушаться к людям, которые говорили, что порно слишком далеко от реальности. Оно породило у меня нереалистичные ожидания.

— Ого, какой… крошечный.

Он замирает, полотенце закрывает его лицо. Я продолжаю смотреть. Между его ног тянется дорожка тёмных волос, ведущая от пупка к крошечным гениталиям. Они упругие и подтянутые, ничто не свисает свободно, как мне внушали. Всё такое… плотное.

Его мошонка выглядит маленькой и сморщенной, словно внутри ничего нет. Вдобавок ко всему, его пенис едва ли больше сливы. Он тоже имеет и форму сливы. Я думала, что фаллические предметы, такие как дубинки и сами фаллосы, должны напоминать по форме настоящий пенис, но, похоже, это не так. У него он скорее овальный.

Это довольно мило.

Внезапно передо мной возникает чьё-то лицо, острый кончик ножа упирается к середине нижней губы. Я широко раскрываю глаза и смотрю ему прямо в глаза, без тени сомнения понимая, что он в ярости.

— Тебе нельзя было смотреть, — рычит он таким тихим голосом, что у меня по затылку бегут мурашки. — Глупая девчонка, жаждущая смерти. Теперь мне придётся тебя убить.

Я совершенно неподвижна, мои чувства обострены, чтобы впитать этот странный, волнующий момент. Сердце учащённо бьётся от выброса адреналина, потому что к моему лицу приставлен нож, но мне не страшно, совсем нет. Я слишком занята ощущением его горячего, гневного дыхания, скользящего по моим губам, и широкой, крепкой хватки его холодной ладони на моём плече.

Лицо у него очень симметричное. Большие тёмные глаза пристально смотрят на меня из-под густых бровей. Нос прямой и широкий, а рот сочный, полные губы искривлены в усмешке. Небольшой шрам пересекает кожу у него под глазом, линия с зазубренным концом, слегка напоминающая стрелу. Он указывает на его рот, и я смотрю именно туда.