Я опускаю голову, стискивая зубы, глаза вдруг становятся жгучими. Боже, я не могу плакать. Так недостойно. Мне приходится держать себя в руках, потому что я знал, что она так сделает, я знал, что она не согласится, и… Подождите.

Я поднимаю взгляд, и сердце моё переполняется надеждой.

— Да? Ты выйдешь за меня замуж? Серьёзно?

Она ёрзает, покусывая нижнюю губу, глаза её щурятся от беспокойства.

— Я… ты хотел, чтобы я сказала «нет»? Ты, кажется, расстроен. Ты спросил только из чувства долга?

— Нет!

Я вскакиваю на ноги и крепко обнимаю её, сотрясаясь от беззвучного смеха.

— Боже, нет. Я был уверен, что ты скажешь «нет», но так надеялся на «да»! Ты это серьёзно? Ты правда хочешь быть со мной? Это навсегда, детка, так что подумай хорошенько. Я тебя не отпущу.

— В том-то и дело, — говорит она, тоже смеясь. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Никогда.

— Да? — я отстраняюсь, чтобы взглянуть ей в лицо. Я так счастлив, что не могу сдержать широкую улыбку, от которой аж щёки болят. — Какое облегчение, дорогая. Обещаю, я буду лучшим мужем и отцом на свете. Люблю тебя.

Она тихонько ахает, глядя на меня из-под ресниц. Её губы беззвучно шевелятся, как обычно, подбирая слова, прежде чем произнести их вслух, и я терпеливо жду.

— Мне кажется, я тоже тебя люблю.

Я не могу сдержать радостный смех, который вырывается у меня из груди.

— Кажется? Боже, как мило. Но я приму это. Приму всё, что ты мне дашь. Я твой.

Я надеваю ей кольцо на палец, и мы оба любуемся его блеском. Пруди незаметно смахивает слезу, думая, что я не вижу, и я тоже смахиваю несколько своих.

Это только начало, и у меня уже есть всё, о чём я когда-либо мечтал. Осталось только прожить счастливую и долгую жизнь с любимой женщиной

Эпилог

— Как мишура вообще оказалась в детской кроватке? — раздражённо спрашиваю я, пытаясь распутать блестящие нити из липких пальчиков Сары. — Нет, детка, с этим нельзя играть. И уж точно не есть. Пойдём, мама даст тебе что-нибудь получше.

Малышка капризничает, но в конце концов отпускает мишуру. Я даю ей безопасную игрушку и улыбаюсь, когда из кухни нашего нового дома доносится тёплый баритон Роули.

Он заработал достаточно денег на своём онлайн-бизнесе по отмыванию денег, чтобы закрыть сделку всего два месяца назад, и мы как раз успели обставить всё по своему вкусу к Рождеству. Роули выполнил бо̀льшую часть работы, а я в основном думала и принимала решения.

А потом он растирал мне ноги. Каждый вечер.

Дом прекрасен, словно вырван из моих снов. Он огромный, в нём всего шесть спален. Самая большая мечта Роули — населить его детьми.

— Слышишь? — спрашиваю я, пока Сара радостно агукает, слушая рождественскую песню. — Папа поёт! Разве у него не прекрасный голос? Да, он прекрасен! У тебя самый лучший папочка на свете.

Я поднимаю её и спускаюсь вниз. Роули весь день на кухне, готовит грандиозный пир на завтра. Я краду имбирное печенье из миски на столе, а он поворачивается к нам с широкой улыбкой.

— Ой! Стой. Вот так. Не двигайся.

Я хмурюсь в недоумении, но делаю, как он говорит. Роули убирает нож — широкое, внушительное лезвие, которым он когда-то резал морковь, — и подходит, вытирая руки полотенцем, свисающим с петельки фартука.

Теперь он носит фартуки. Этот чёрный и сексуальный, как и бо̀льшая часть его одежды, с вышитой красной надписью «Повар-убийца» спереди. Я сшила его ему на заказ.

— Посмотри наверх, детка, — говорит он с обжигающей улыбкой, которая всегда заставляет меня таять.

Я уже знаю, что увижу. Омела висит прямо надо мной, одна из примерно дюжины цветов, которые Роули развесил по всему дому.

— Закрой глаза, — бормочет он, забирая у меня Сару. — И поцелуй мужа.

Поцелуй медленный и нежный, без излишней дерзости, но сердце бьётся от предвкушения. Он обещает чувственный вечер, и я блаженно вздыхаю, наслаждаясь вкусом и ароматом моего прекрасного мужа.

— И ты тоже, маленький ангел.

Он нежно целует Сару в лоб. Клаус, наш большой чёрный пёс, встаёт со своей удобной лежанки в углу кухни и подбегает к ней. Роули смеётся.

— Ты тоже хочешь поцеловать меня? Хорошо! Ты молодец.

Он целует Клауса в макушку, а я радостно смеюсь. Роули завёл Клауса через несколько дней после нашего переезда из моего родного города. Тот был в плохом состоянии: мышцы атрофировались от недостатка активности, шерсть сбилась, тело ослабло из-за неправильного питания.

Роули сказал, что встретил его в то роковое Рождество, когда убегал от полиции. С тех пор он планировал освободить Клауса, но смог сделать это только после того, как мы переехали, чтобы избежать подозрений.

Сейчас пёс чувствует себя прекрасно. Мы гуляем с ним два раза в день, и он может свободно бродить по нашему большому двору. Роули также готовит ему еду, тщательно следуя диете, назначенной собачьим диетологом.