– В третьем часу. Они вернулись откуда-то. Потом я здесь был – звонок из сорок шестого. Прихожу. Они в халате. Возьми, говорят, туфли и почисть до блеска. К шести чтобы были готовы. Я и взял. До полпятого занят был, барин из двадцать третьего самовар затребовал, потом у барыни из пятьдесят пятого что-то с трубами случилось. Я все туда-сюда по коридору бегал. Игнатий, наш истопник, помогал. Ну, уморился до невозможности. Спустился в котельную чайку попить. А потом вычистил туфли и, как шесть пробило, понес в сорок шестой номер. Дернул дверь – заперта. Ну, думаю, барин вздремнул перед вечером. Я оставил туфли да и ушел к себе.

– Значит, с пяти до шести ты сидел в котельной, чаевничал?– уточнил Красовский, кладя целковый на стол.

– Да недолго совсем. За день так набегаешься – голова кругом. Без чая хоть помирай. Потом уж в восьмом часу смотрю – туфли все стоят. Я взял их и отнес к себе. Еще подумал, чего, мол, делать зря заставляют, коли вещь без надобности. Ну, закончил все да спать лег.– Коридорный кивнул на диван у стены.– В шесть поднялся, горничная пришла, коридор стала мести. К восьми доложила, что сорок шестой не убирала, мол, жилец спит и дверь не открывает.

– А кого из постояльцев ты вчера встречал в коридоре?– спросил Красовский, подумав, что задает глупые вопросы.

– Каких постояльцев!– махнул рукой коридорный.– У нас, господин хороший, постояльцев пока кот наплакал. А теперь и последние съедут. Десять номеров всего занято. Не сезон. А встречал почти всех. То один позвонит, то другой. То самовар, то спичек, то бумаги потребуют. Народ солидный, слова поперек не скажи! Барин из сорок шестого строгий был, да не гордый. Уходили человека!

– Кто, по-твоему, уходил?

– Да шут его знает. Это дело не наше. Значит, было за что. За миндаль да пряники за горло не хватают!– нахмурился коридорный, показывая, что лимит суммы исчерпан. Красовский вытащил еще один целковый.

– А кто живет в сорок пятом и в сорок седьмом номерах?

– Да никто. В правом крыле только два номера занято: сорок шестой да пятьдесят пятый. Я ж говорю: в пятьдесят пятом с трубами что-то случилось. Так барыня нас с истопником кликнула, а сама спустилась в зеленую гостиную. Как раз под нами. Она там часто сидит, все кружева плетет. Небось и сейчас там!

Красовский отдал ему заработанный целковый и спустился на первый этаж, решив заглянуть в зеленую гостиную. Это была просторная комната с обоями малахитового цвета, со вкусом обставленная павловской мебелью. В углу в мягком плюшевом кресле сидела пожилая дама. Закутавшись в пуховую шаль, сдвинув на нос круглые очки, она сосредоточенно плела лиловые кружева. Красовский кашлянул. Когда старушенция подняла от кружев черепашью головку, вежливо произнес:

– Какая милая комната!

– Вы совершенно правы, молодой человек,– произнесла дама, разглядывая высокого красивого господина, нарушившего ее уединение.– Только здесь можно спастись от дикого беспорядка, который процветает в этой злосчастной гостинице!