Меня накачали наркотиками, похитили, связали, заставили слушать похитителя о моем долбаном муже, а потом он заставил меня умолять… и я, блять, сделала это!

Возможно, это был лучший оргазм в моей жизни, а он всего лишь игрался с моим клитором. Он не вводил в меня пальцы, не целовал меня, просто… его…

Почему я?

Почему я должна быть настолько слабой, чтобы позволить мужчине, который меня похитил… заставить меня кончить.

И что, черт возьми, со всей этой историей с Диланом? Неудивительно, что я не слышала о нем ничего, кроме слухов об исчезновении. Он все это время был в заточении, всего лишь за то, что ударил меня на публике. Я не должна так думать, но по крайней мере кто-то увидел, что это неправильно, и наконец-то что-то сделал. Я не знаю, в каком он состоянии, психически стабилен ли вообще, но я не могу дождаться, чтобы воткнуть в него вилку или что-то подобное.

Внутри меня медленно стекает влага, образуя лужу подо мной. Мой разум кружится быстрее, чем Земля вокруг Солнца. Я в таком замешательстве, облегчении и возбуждении.

Дилан всегда был простым, как пробка. Только миссионерская поза. Он никогда не спускался ко мне, но ожидал, что я буду делать ему минет и дрочить. Я всегда надеялась, что однажды у него появится характер, но этого так и не случилось. Единственный раз, когда он проявлял какие-либо эмоции, когда его кулак соединялся с моим лицом. Тогда он улыбался и наслаждался насилием.

Я миллион раз думала о том, чтобы убить его, с тех пор как сбежала от него. Теперь у меня есть прекрасная возможность, и меня за это не осудят. По крайней мере, так кажется. Он сказал, что хочет помочь мне, но должна ли я позволить ему? Должна ли я действительно делать это с этим случайным парнем? Не сочтут ли меня такой же сумасшедшей, как он? Не уже ли я сошла с ума, что вообще рассматриваю это? Мне нужно больше деталей. Я перебрала в фантазиях все возможные способы, и, черт возьми, я бы всё отдала, чтобы применить их к нему.

Кажется, я знаю свой ответ, а я до сих пор не перестала течь. Может, я все еще под наркотиками, и это галлюцинация.

Нет, не может быть. Мой разум не способен придумать что-то настолько сложное.

Феникс должен вернуться.

Я готова вернуть свою жизнь у этого куска дерьма мужа, и я точно знаю, как, черт возьми, он умрет.

Я смеюсь в тишине комнаты, и моя голова снова начинает кружиться.

Отлично, теперь я и выгляжу как сумасшедшая.

Через несколько часов дверь со скрипом открывается, и я с удивлением вижу своего похитителя с тарелкой еды и бутылкой воды в руках.

— Ты будешь хорошей девочкой и позволишь покормить себя? — спрашивает он с легкой насмешкой в голосе.

— Да. И у меня есть для тебя ответ. Если я буду вести себя хорошо, ты развяжешь меня, пожалуйста? Я не буду убегать или кричать, но я совсем не чувствую своего тела.

— Только если ты пообещаешь быть хорошей и не станешь дикой. Я пытался донести — всё зависит от тебя. Если будешь беситься, я снова привяжу тебя. — Он усмехается и ставит еду на стол.

Когда он приближается, я не могу сдержать стон при мысли о свободе от верёвок.

— О, я вижу, ты всё ещё нуждаешься в заботе. Ничего, скоро во всём разберёмся. Так, когда я развяжу твои руки, постарайся немного подвигаться. Иначе будет очень плохо.

Я изо всех сил киваю, пока он освобождает мои запястья. Едва получив свободу, я стараюсь выполнить его просьбу и обхватываю себя руками, насколько это возможно.

— Больно! Как же больно! — я кричу. Боль нарастает постепенно, от кончиков пальцев до плеч, жгучая, с пронзительным покалыванием.

— Я знаю. Знаю. Сейчас всё закончится. — Он пересаживает меня в большое кресло, где сидел сам ранее, и начинает разминать плечи, затем руки. — Скоро станет легче. Глубоко вдохни.

Я в панике, задыхаюсь и пытаюсь вернуть чувствительность онемевшим конечностям.

— Дыши, Кайри! Я с тобой. — То, как он произносит моё имя, низким и глубоким тембром, завораживает. Я бездумно делаю вдох. — Умница, ещё.

Вскоре он помогает мне успокоить дыхание и продолжает массировать руки и ноги, пока чувствительность не возвращается. Одна лишь эта поддержка в данный момент — больше, чем я получала за всю свою жизнь. Это заставляет меня серьёзно задуматься об этом человеке. Он не кажется злобным или лживым — возможно, в его словах есть правда.

— Хорошо. Теперь давай немного поедим, ладно? Съешь несколько кусочков, а потом я дам тебе одеться, и мы перейдём в более удобное место.

— Да, пожалуйста.

Мы сидим в комфортном молчании, пока я ем и пью воду. Он стоит позади кресла, продолжает массировать мои плечи и расчёсывает мои спутанные волосы.

Сидя здесь, я снова возвращаюсь мыслями к Дилану и нашему времени вместе.

— Почему ты никогда не расчесываешь волосы? Это блять отвратительно. Вечно этот пучок и растрепанный вид. Выглядишь убого, — кричит на меня Дилан с дивана.

— Иногда дни выдаются тяжелее других. Прости, если выгляжу неопрятно. Я пойду в душ.