— Дилан — мой третий муж. Значит, три… — Она останавливается и встаёт передо мной. — Прости, что не сказала сразу.

— Нет, не извиняйся. Это делает меня невероятно счастливым. Я думал, ты сбежишь, когда я сказал, что поймал его… и снова — когда привёл тебя в подвал ранее. Я безумно рад, что для тебя это не в первый раз.

Она хихикает, и мне хочется запереть этот звук в бутылку, чтобы слушать его, когда захочу.

— Ладно, моя Вдова, пойдём в дом — тебя ждёт последний подарок к Йолю.

Войдя в дом, она замечает огромный чёрный подарок, который почему-то не увидела раньше, стоящий на кухонной стойке.

— Можно открыть, Папочка? Пожалуйста?

— Да, давай.

Она осторожно снимает огромный серебристый бант, стягивающий коробку. Когда крышка распахивается, она ахает.

— Феникс! Это идеально!

Я улыбаюсь и опираюсь на столешницу.

— Она тебе нравится?

Внутри лежит гробовидный террариум для её новой чёрной вдовы. Я добавил хороший субстрат, чёрную поилку и искусственные красные розы. Внутри — переплетённая, вращающаяся, тончайшая, но хаотичная паутина, самая прекрасная, что я видел в жизни.

В тот самый момент, когда она впервые согласилась, что хочет убить Дилана, я той же ночью нажал «оформить заказ». Когда женщина убивает законного мужа, она становится чёрной вдовой. Я и не подозревал, что она делала это раньше — и теперь паучиха подходит ей десятки раз лучше.

— Я люблю её. Я буду о ней заботиться. Смотри! Она вылезает, — прошептала Кайри.

Паучиха выбирается из цветка, чтобы поприветствовать нас.

— Папочка, у меня тоже есть подарок для тебя. Возьми прах мамы. Пора её отпустить.

Я целую Кайри и бегу наверх. Что она могла сделать? Единственное место, куда я ходил, — подвал, чтобы подготовить Дилана, пока она спала.

Когда я спускаюсь, её уже нет.

— Кайри? — зову я.

Дом кажется пустым, но задняя дверь распахнута настежь. Подойдя ближе, я вижу дорожку из красных лепестков.

Хмыкаю себе под нос и иду по следу к воротам кладбища.

Когда я вижу её — застываю на месте.

— Ты… тебе не стоило, — выдыхаю я. Надгробие моей матери украшено маленькими LED-гирляндами. Они медленно мигают в темноте. — Моя мама любила праздники… Ей бы это понравилось. Спасибо.

— Иди сюда, Феникс. — Она манит меня пальцем, а я всё ещё держу урну. — Открой её и выпусти.

— Её родители по обе стороны. Я специально поставил ей надгробие, хоть она и кремирована. Я хотел место, где бы мог сидеть и говорить с ней, если понадобится. Так что рассыпать её здесь, рядом с родителями… и тебе — со мной… Идеально.

Она стирает слезу, в то время как я медленно высыпаю прах. Пепел кружится вокруг нас и оседает к нашим ногам.

— Прекрасно, — шепчет она.

— Не плачь. Пожалуйста, — прошу я, притягивая её к себе, чтобы поцеловать её мокрые щёки.

— Я плачу от счастья, Папочка. Спасибо тебе за всё.

Обхватив её горло рукой, я тяну её ближе.

— Есть кое-что, за что ты ещё не поблагодарила меня. И я не дождусь, когда услышу это.

Она всхлипывает мне в губы, встаёт на цыпочки, чтобы поцеловать.

Я резко разворачиваю её и наклоняю над надгробием моей матери.

— Будь хорошей девочкой и стой так минутку, — приказываю.

— Да, Сэр.

Я стягиваю её штаны и трусики, обнажая её тело ледяному воздуху.

— Посмотри на себя. Всё ещё мокрая и ненасытная. Папочка плохо постарался в подвале? Моя нуждающаяся шлюшка хочет этот член?

— Да, пожалуйста, Папочка. Мне нужно, — стонет она.

Беря лишние огоньки от гирлянды, я обматываю ими её верхнюю часть тела, обвязывая её как рождественский венок.

— Ты примешь этот член и будешь течь по нему. Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, пока я трахаю тебя на надгробии моей матери. Поняла?

— Да-а-а, — протягивает она, качая бёдрами, готовясь.

Я стягиваю свои штаны и нацеливаюсь на неё.

— Не бойся кричать, моя маленькая Вдова. Кроме мёртвых здесь никто не услышит, — я вхожу в неё на последнем слове, прорывая остаточное сопротивление.

Запустив руку в её волосы, я тяну её назад.

— Чувствуешь, какая ты тугая? Как хорошо сжимаешь мой член?

С её лица текут слёзы, и она стонет:

— Да, Папочка. Жёстче. Мне нужно больше.

Я сильнее сжимаю её волосы — она выгибается, подавая свой зад мне навстречу. Её полуголое тело, её мокрая киска, обхватывающая меня, и мерцание огней на нас обоих — это почти заставляет меня кончить сразу.

Отпуская её волосы, я позволяю ей упасть вперёд. Той же рукой я тянусь к её клитору и начинаю тереть.

— Кончи для меня, Кайри. Кончи на могилах их всех. Пусть они слышат, как ты стонешь для своего Папочки.

Почти мгновенно я чувствую, как она сжимается; её ноги дрожат, стоны сбиваются.