Мы пообещали это сделать, и я тут же, при Райке, чтобы не забыть, отправил сообщение Фроловой. Пришел ответ, что с Тайрой Терентьевной все будет передано. Полина спросила, не нужно ли чего еще, но, в принципе, у Райки все было. Я пожелал ей хорошего дня и понаблюдал, как сменившая Самарцева Александра Ивановна, которую мы уже не боялись оставлять с Райкой, объясняет ей правила перевязки при повреждении ключицы. Ну что ж, им было чем заняться: Александре Ивановне явно нравилось выступать в роли учителя, а Райка сидела и старательно все запоминала. Так что я с чувством выполненного долга вышел из комнаты.

И тут надо было такому случиться, что наткнулся на небезызвестную троицу: Коляна, Ерофея и Федьку. По нашему всеобщему вердикту, они уже излечились и могли бы идти домой, но мы решили оставить мужиков еще на пару дней, чтобы понаблюдать, а то мало ли что. И вот сегодня этот срок подошел к концу, так что, в принципе, можно было отправлять их на выход.

Колян и Федька подошли и рассыпались в благодарностях за то, что мы не дали им загнуться и не стали открывать на них дело. Мы обменялись номерами телефонов.

— Если будет плохо — звоните, — сказал напоследок я и вздохнул с облегчением.

Они ушли. Ерофей же стоял в стороне и ждал, когда закончится наш разговор. Видимо, перед этим он с мужиками поговорил, потому что те не стали его дожидаться.

— Слушаю, Ерофей Васильевич, — сказал я. — Что-то случилось? У тебя какие-то проблемы? Может, чувствуешь себя плохо?

Я запустил диагностику, но Система ничего подозрительного не обнаружила. Однако бывший сосед замялся и нерешительно поднял на меня умоляющий взгляд.

— Сергей Николаевич, — всплеснул он руками, чуть не плача. — Дорогой ты мой, родненький, спаси меня, пожалуйста, умоляю! Знаю, что я, скотина такая, влез, порошок твой украл, еще и сожрал его вдобавок! И ты из-за меня мог и в тюрьму сесть, и все что угодно… Но я-то знаю, что ты добрый и что всегда всем помогаешь, всех прощаешь…

О как! Такая репутация меня изрядно позабавила, неужели обо мне даже подобные люди так думают? «Всех прощаешь…» Нет, с такой формулировкой я бы не согласился.

Но, с другой стороны, было чертовски приятно, что даже такие, как Ерофей, так считают.

— Что случилось? — повторил я. — Объясни по-человечески.

— Да ты понимаешь, я тут, после того как пришел в себя, человеком себя почувствовал, — смущенно сказал Ерофей и уши его запылали. — Япар меня с Федькой и с Коляном на работу периодически берет. Мы помогаем ему дрова колоть и дорожки от снега чистить, в кочегарке насос ремонтировали. Я ведь хороший механик. Но ты понимаешь… сейчас я что, обратно туда вернусь?

— Так это же хорошо, — сказал я. — Когда человек себя так ощущает — это очень хорошо.

— Но ты понимаешь, я сейчас домой приду, а там моя эта зараза!

— Это ты о жене, что ли?

— Ну да, Любка, зараза! Она же сейчас бухать как начнет, и я с ней тоже, а меня от водки совсем воротит. Вообще от всего, даже от пива. Мы попробовали, нам Япар дал понюхать пиво, так мы чуть не блеванули, особенно Колян с Федькой. И я не знаю, что делать. Прошу тебя, Николаич! Или накорми мою бабищу этим порошком, или же оставь меня жить в санатории. Я здесь тебе пригожусь, все буду делать, ремонтировать могу и так, на подхвате, мне и зарплату платить не надо, только корми хотя бы раз в день. Я только домой не хочу, к жабе этой!

Ничего себе, вот это мужика прижало, подумал я, а вслух сказал:

— Слушай, Ерофей. Я могу сделать и то и другое. Но чтобы накормить твою супругу порошком, мне необходимо получить лицензию, то есть сначала этот препарат, в смысле «порошок», нужно запатентовать. А это процесс небыстрый, займет минимум год, если не больше. И только после того, как комиссия его одобрит, я смогу поставить лечение от алкоголизма на поток. До этого времени у меня руки связаны. Просто не имею права.

— Ну да, связаны! — возмутился Ерофей. — Райку-то вон лечишь.

О как, подумал я, слухи уже обошли весь санаторий.

— Понимаешь, Райка — это другое дело, как бы это сказать… У нее ситуация…

— У меня тоже ситуация! — возмущенно перебил он. — У меня сейчас супруга бухает, и как я буду жить с алкашкой этой? Мне или разводиться, или уходить. И я не знаю, что делать.

— Понимаешь, Райка мне уже как родная, потому что я работал в Чукше, и Борька… — начал было объяснять я, но Ерофей гневно воскликнул:

— Да знаю я все! И про спасение Борьки, и все остальное.

— Но…

— Но если Райка твоя почти родственница, то я тебе тоже не чужой! Даже еще больше! Ведь мы же соседи по дому Анатолия, где ты жил. А бывших соседей не бывает, — яростно сказал Ерофей. — Поэтому я тебя прошу как родного! Помоги!

— В общем, так, — принял мгновенное решение, как всегда умел в критических ситуациях. — Сделаем таким образом. Сейчас возвращайся домой, поздравь супругу с праздниками, поменяй одежду, постирайся, побрейся, сходи в парикмахерскую, ну, все дела. Пить-то тебя кто заставляет?

— Да вроде никто… — почесал он голову.