— Никуда они не пойдут, — сплюнул старший. — Девки будут твою вину отрабатывать, а этих, — он кивнул на Наиля с Елисеем, — порежем.

— Витька нам брат! — рыкнул здоровый парень в распахнутой куртке. — Если ты его бабу отбил, тебе и отвечать!

— Да не отбивал я… — раздраженно начал отвечать я, как вдруг осознал, что не слышу сам себя.

Не только себя. Матерый что-то говорил, но я лишь видел, как кривится его рот, выплевывая грязные оскорбления. Пропал и скрип снега под их сапогами.

Будто весь лес разом замолчал.

Мороз стал крепче, у меня сразу заломило зубы, а дыхание пошло изо рта такими густыми клубами, что я на секунду перестал видеть Витька и его корешей.

И тут звук вернулся.

— Э, мужики… — выдохнул здоровяк, обернувшись. — Гля…

За их спинами между стволами стояли высокие темные люди… нет, не люди, скорее, кто-то, кто пытался быть похожим на людей. У них не было лиц. Да и посчитать их я не мог: то выходило трое, то весь лес до самой рощи оказывался ими заполнен. Они не шли к нам. Просто делались ближе, и снег под ними не скрипел. От них тянуло темным паром, который шел ровными полосами и не поднимался, а стелился по сугробам и заходил в свет фар.

Венера тихо застонала, а Елисей вцепился в ее плечо, оттеснил ее себе за спину и застучал зубами.

Я же, как ни силился, как ни фокусировался, не мог заставить Систему их распознать.

— Хозяева… — просипел кто-то из пятерых. — Мужики, это же хозяева рощи!

Низенький с синими перстнями попятился, зацепился за сугроб и сел в снег. Здоровый в куртке заорал матом, путая слова, а матерый зэчара стал часто крестить себя левой рукой, не выпуская ножа из правой.

— Духи… — выдохнула Венера.

Наиль же прошептал что-то во славу Аллаха.

Я пытался найти объяснение происходящему. Что это? Гипоксия, коллективное внушение или отравление угарным газом? Ничего не подходило, потому что мы были в лесу на свежем воздухе, я видел отчетливо темные фигуры, и Наиль, Венера и Елисей тоже.

Одна из фигур подняла руку. Просто подняла, ничего больше, но вершины сосен качнулись все разом, и на нас тяжелыми лепешками и мелкой пылью сверху пошел снег. Хотя ветра не было вовсе. Где-то хрипло каркнул ворон, заставив всех вздрогнуть.

— Пресвятая Богородица, смилуйся… — забормотал тот, что сидел в сугробе.

Дольше всех держался Витек. Он не крестился и в снег не садился, а только смотрел на лес, приоткрыв рот, и я успел решить, что вот сейчас они развернутся и побегут к своей машине.

Не побежали.

— А-а-а, вот оно чего! — заорал Витек, и его аж перекосило. — Это он, гад! Это он нам глаза отводит, доктор хренов! Он же колдун, вы что, не слыхали?! Райку мою приворожил, Борьку… Гипнотизер! Все Морки знают!

— Витек, ты че, какой колдун… — неуверенно возразил здоровый.

— Такой! — заорал распаливший себя праведным гневом Витек, после чего шагнул ко мне и ткнул пальцем в лицо. — Ты, доктор, кончай нам тут кино показывать! Хорек, вставай, хватит зад морозить!

Хорек поднялся и, отряхивая штаны, посмотрел на лес. Темные фигуры стояли между стволами и не двигались… а потом и вовсе начали растворяться в воздухе.

— Точно! — возликовал Витек. — Говорил же, морок на нас навел, урод!

И тут их первый испуг обернулся умноженной злостью, потому что бояться доктора-колдуна им было как-то западло и теперь его следовало наказать.

— Харэ базлать! — распорядился матерый уже спокойно. — Делаем дело. Девка в машине заперлась, небось уже звонит кому-нибудь.

— Не берет тут связь, — гоготнул Витек. — Пусть обломится сучка!

— Елисей! — сказал я, не оборачиваясь. — Тоже звони Япару и участковому. Короче, кому успеешь.

— Уже пробовал… — мрачно отозвался Елисей.

— Куда он звонить будет, дурилка, — засмеялся Хорек. — Тут связи нет, га-га-га!

У двоих щелкнули выкидные ножи, а пятый вытащил короткую монтировку и перехватил ее поудобнее.

Откуда-то изнутри я точно знал, что из этой передряги мне целым не выйти, уж больно уверенно нападавшие двигались и держали оружие. Самбо против пятерых, да еще с ножами и монтировкой, не пляшет, особенно на открытом пространстве. А эти, похоже, пришли убивать.

Мое сердце пропустило удар, и у меня перед глазами развернулась плашка.

Внимание! Зафиксирована прямая угроза жизни носителя.

Противников: 5. Вооруженных: 3. Готовность к применению насилия: 99,44%.

Вероятность тяжкого вреда здоровью носителя при пассивном поведении: 99,12%.

Вероятность смертельного исхода: 96,62%.

Прогноз продолжительности жизни: 1–4 минуты.

Сердце ускорилось и понеслось в галоп.

— Щас я тебя порежу, жиртрест, — сказал мне Хорек.

С этими словами он, посмеиваясь, начал сближение. Витек, матерый зэчара и остальные занялись Елисеем и Наилем.

Я не успел ни удивиться, ни испугаться.

Мир мигнул, и воздух стал тягучим, сердце замерло, а дыхание остановилось.