Я вздохнул. — В один прекрасный день какая-нибудь дерзкая и неожиданная нарушительница спокойствия заставит тебя улыбнуться так, что это продлится дольше трех секунд, и я буду стоять рядом и смотреть, как это происходит. Ты будешь настолько, блядь, одержим, что начнешь умолять её и дальше разрушать твою жизнь. — Мои губы скривились. — Поверь мне, у меня есть опыт.

При упоминании Бриар кислое выражение лица рыцаря стало мрачным. Поначалу ее возвращение стало единственным доказательством того, что в этом человеке вообще есть хоть капля жизнерадостности. Принцесса, мой сын и я были теми редкими существами, которым не требовался лом, чтобы растянуть губы солдата в улыбке, пусть даже временной.

В этом отношении каждое упоминание о Бриар зажигало веселый огонек в зрачках Эйра. До примерно минуты назад.

Мои глаза сузились. — Ты знал, что мы придем в ту ночь.

Эйр заколебался. Солдат редко находил удовольствие в демонстрации своей загадочной способности предвидеть события до того, как они случатся, равно как и своего таланта видеть сквозь маску человека. После секундной заминки он кивнул. — Я почувствовал ваше приближение.

Это проясняло, почему парапеты были пусты, когда мы вошли в замок. Более того, с башни не прозвучал рог тревоги.

Эйр признался, как он это организовал. Сверхосознанность вырвала его из сна, подав рыцарю сигнал, что мы направляемся к крепости. Чтобы предотвратить засаду, он приказал ночному дозору сменить маршрут патрулирования.

Однако Эйр не успел предупредить всю армию вовремя. В какой-то момент небольшой отряд солдат заметил нас и занял позиции до того, как их лидер смог этому помешать. А уже после этого возникший хаос поднял по тревоге остальные войска.

Двигаясь дальше, я изучил черты лица мужчины в поисках намеков на очередное предчувствие. Как правило, покорно сжатая челюсть и этот зловещий, интроспективный блеск в глазах выдавали его с головой. Почувствовав Бриар в центре его мыслей, мое веселье быстро улетучилось, а голос сузился. — Говори.

Эйр созерцал панораму кленов за окном, листья которых были залиты темно-бордовым цветом. И, дерьмо, пальцы рыцаря опустились на рукоять палаша, закрепленного на бедре.

— Я не знаю. — Он снова посмотрел на меня с мрачным видом. — Но все прошло слишком легко.

Я почувствовал этот ответ своими кулаками. То же самое предчувствие мучило меня с тех пор, как Бриар вернулась домой.

Моя колючка произнесла речь, достойную божеств. Это с трудом давшееся представление на тренировочной площадке снискало принцессе широкую поддержку войск. В свою очередь, это обеспечило Бриар доступ в замок и спасло ее от возмездия.

Но хотя преданность рыцарей сыграла свою роль, повлияв на решение знати пересмотреть положение Бриар, обманчивым было вот что: никто не протестовал.

Завоевать рыцарей. Завоевать двор. Завоевать народ. Таков был порядок.

Тем не менее, нам должно было потребоваться время, чтобы полностью реабилитироваться в глазах двора, спасти и вернуть их расположение, не говоря уже об их энтузиазме. И хотя некоторые из придворных могли перенаправить свою лояльность к Бриар, было логично, что многие все еще должны были озвучивать свои возражения.

Но пока ничего не происходило. Милосердная Осень или нет, прием Бриар оказался слишком тихим, слишком спокойным для моего рассудка. Мне было плевать, какой это Сезон. Люди ведут себя цивилизованно и невинно лишь до тех пор, пока что-то не выведет их из себя или не оскорбит их упорядоченные взгляды на мир.

Принцесса, королева и я уже обсуждали это наедине. Неудивительно, что Эйр подтвердил это дурное предчувствие.

Между Ризом и двором мы могли выбирать себе врагов по вкусу. Нам нужно было быть вдвойне готовыми к чему угодно, включая очередную бурю, которая последует за этим периодом затишья.

Волоски на моих руках встали дыбом. И впрямь, все прошло слишком, блядь, легко.

Свечи пульсировали пламенем вдоль банкетного стола. По всему обеденному залу дворяне лакомились пирогами с фазаном и печеными грушами, беседуя между собой, в то время как глотки крепкого сидра развязывали им языки. На этот раз ни один из присутствующих не бросил на Бриар или меня ни скептического, ни нерешительного, ни заинтригованного взгляда.

Спустя две недели напряжение спало достаточно для того, чтобы Авалея могла наслаждаться приятной беседой с придворными на своем конце стола. А на другом конце Элиот перебирал струны лютни для гостей, принимая заказы от Вейл, Пози и Каденс. Двор уже привык к постоянно расширяющемуся присутствию Весны, несмотря на скандальность этого факта и слухи о недовольстве, которое это вызывало у наших бывших суверенов.

Бриар пыталась сосредоточиться на музыке, а также на разговоре своих друзей. Однако ее отвлекало другое зрелище. Сидя рядом с принцессой, я развалился в кресле, посадив Нику на колени, и бормотал ему на ухо стихи, что побуждало его съедать свои порции еды, а не зацикливаться на толпе.