Но изменение, которое вступит в силу скорее раньше, чем позже? Это другое дело. Из сотни достижений, касающихся двора, следующей гильдии Мастеров или некоего летнего ублюдка, Бриар намеревалась сделать так, чтобы именно этот момент принес первый ощутимый результат.

В течение следующего часа я нависал над принцессой. Упершись ладонями в столешницу по обе стороны от Бриар, я участвовал в процессе и давал советы, которые помогли бы направить Нику. Пока солнце вставало над полями снаружи, карта оживала.

Наконец Бриар издала довольный вздох и отложила перо. Осторожно она подула на пергамент и подняла его, чтобы я оценил.

— Одобрено, — пробормотал я.

— Согласовано, — сказала она.

Затем она отложила карту и убрала перо. Последовала тишина, полная предвкушения, в которой я смотрел через плечо принцессы, завороженный ее профилем с его стойкими чертами и нежным выражением лица. Она гордилась этим чертежом, гордилась тем, что сделала это для Нику, и чертовски гордилась тем, что знает его.

И в эту секунду каждая частичка меня — каждая капля крови, каждая мысль и каждый удар пульса — сошлась в одной точке. Два слова обрели форму в этом месте, сформировались на моих губах, а затем сорвались с языка шепотом.

— Выходи за меня.

21

Поэт

Бриар судорожно вдохнула и резко повернулась ко мне. Вместо того чтобы расшириться от шока, ее глаза заблестели. Мы договорились оставить все как есть — враги, ставшие любовниками. Всего лишь шут и принцесса, правящие вместе, но не делящие корону или трон.

И все же в какой-то момент, между тем как я нашел ее спящей рядом с моим сыном и тем, как она рисовала этот чертеж для него, я передумал, блядь. И, похоже, она тоже.

Горло принцессы дернулось.

— Я думала, ты не хочешь быть королем.

— Ц-ц-ц, — произнес я, опускаясь на колени. — А кто говорит о том, чтобы быть королем?

Ошеломленная, она выдохнула:

— Опять загадки.

— Владычество — это не мое призвание. Королевства заслуживают страстных правителей, чтобы вести их, а я — шут.

— А я люблю тебя таким, какой ты есть. Мне не нужно, чтобы ты был кем-то другим.

— И все же… — Я провел тыльной стороной ногтей по ее подбородку. — Я могу быть твоим мужем, не будучи монархом. Мы уже нарушали правила. Это всего лишь еще одно. На самом деле, нам давно пора было перестать вести счет. — Мои пальцы очертили каждую веснушку на ее шее.

— Ты знаешь, как в древних культурах влюбленные не проводили никаких церемоний?

— Я читала об этом однажды, — сказала Бриар. — Они просто находили место, которое было для них значимым.

— И там они давали клятву, обменивались дарами и трахались до рассвета, — подытожил я. — Именно так человеческие партнеры скрепляли свою связь. Это не предназначалось для посторонних глаз. Только для них.

— Никакой церемонии? — попыталась она пошутить, и ее голос дрогнул.

— Ты?

— Вполне возможно, — парировал я. — Это касается только тебя и меня, священная связь, предназначенная исключительно для нас. Ты будешь правительницей, я буду трикстером, и давай покажем миру, что между этими званиями нет разницы. — Мои руки зарылись в пламя ее рыжих волос. — Твои мысли — это мои мысли. Твое прикосновение — это мое прикосновение. Твоя боль — это моя боль. Твое блаженство — это мое блаженство. Твоя жизнь — это моя жизнь. — Я обхватил ее затылок. — Мне плевать на то, чтобы быть королем. Чего я хочу, так это быть твоим союзником и равным во всех смыслах. И самое главное — я буду всецело, безоговорочно, полностью твоим.

— Поэт.

— И я хочу, чтобы ты была моей.

Моя. Это слово заполнило мой рот. Наполовину благословение, наполовину рычание.

Бриар пододвинулась ближе и прислонилась лбом к моему, и пока я готовился к чему-то вроде голоса разума, к тому, что эта женщина начнет меня вразумлять, к тому, что она мягко отвергнет то, что я обнажил перед ней, принцесса сделала то, что делала всегда. Она, блядь, удивила меня до глубины души.

Говоря тихим, таинственным тоном, Бриар произнесла:

— Да.

И когда я моргнул, ошеломленный, из нее вырвался тихий смешок.

— Да, Поэт.

Мой язык онемел. Знай я, что так будет, я бы устроил представление, изобилующее всей той суетой, которую она сочла бы излишней. Свет свечей. Струнные инструменты. Атмосфера в более роскошном месте, желательно с выбором поверхностей, на которых можно было бы разложить ее обнаженной после всего. Безусловно, я бы оделся получше и подготовил бы речь, скорее всего, в стихах.

Я не собирался выпаливать предложение, пока мы занимали ее письменный стол, одетые лишь в тонкие, измятые ночные рубашки. Клянусь Сезонами, я ни на что из этого не рассчитывал. Но там, где дело касалось Принцессы Осени, ничто и никогда не шло по плану.

Бриар кивнула.

— Да, — повторила она. — Когда все это закончится.