Глаза Поэта слились с моими, когда он закинул мои ноги себе на плечи, а затем вытянул их дальше за перила, так что мои икры повисли в сотне лиг над землей. И он безжалостно вбивался в меня, его мышцы сокращались, и я чувствовала всю силу его толчков между своих складок.

Неземной звук сорвался с моего языка. Поэт притянул меня к себе, его рот врезался в мой, пока его бедра выбивали неистовый темп. Мои ноги разъехались, моя пизда затопила его длину, а мои стоны полились в его рот.

Мой шут целовал меня, проглатывая звуки, которые я издавала. А я чувствовала вкус его собственного рычания — звуков алчных и в то же время собственнических.

Так долго я мечтала об этом. И еще дольше — тосковала.

Мы летели друг в друга, гонясь за небытием, так долго лишенные этого блаженства. Ни нежные, ни милые. Ни терпеливые, ни сдержанные. Но не менее решительные и не менее сильные. Эта потеря контроля была бесстыдной, безрассудной и греховной. Это было дико и свободно, как скандальная байка для посиделок у костра.

Вот и все, что было. И это было всем.

Жертва. Ожидание. Награда.

Ради него я бы сделала это снова. Ради этого я бы сотню раз отказалась от своего трона.

Мои складки пульсировали. Я бросилась на Поэта; моя пизда сомкнулась на его длине, наслаждаясь тем, как она подергивается внутри моих стенок. Я влажно сжала его, сомкнула свою внутреннюю плоть вокруг его твердой плоти, и он резко рванул меня вперед, глубоко вонзаясь головкой своего члена.

Его язык хлестал мой, наши рты раскачивались в такт движениям. Угли трещали в моих венах. Мои рыдания сузились, набирая скорость по мере того, как нарастало удовольствие, от клитора до пальцев ног.

Поэт нашел потайную точку и атаковал. Со свирепым мычанием шут повернул таз и бросился на это узкое место, пока я не начала извиваться на нем, вытянув ноги над краем моста. Ощущения сошлись на вершине моего тела. Я сделала паузу, замерла и вцепилась в Поэта, пока жар раскручивался внутри меня.

А затем я взорвалась. Мои кости задрожали, киска сжала его эрекцию, и я закричала ему в рот. Я вибрировала на его коленях; спазмы прошивали меня, пока я кончала на члене моего шута.

Поэт застонал в знак одобрения. Он проглатывал мои беспорядочные звуки, словно они имели вкус вина.

А затем он продолжил толкаться.

Прежде чем я успела полностью прийти в себя, его бедра рванулись между моих ног. Удар окатил меня новой волной жара; мои губы оторвались от его лишь для того, чтобы выпустить новый шквал криков. Я никогда не была такой раскрытой, такой промокшей, но Поэт наклонил свой член под невозможным углом и вонзился в меня, создавая новую волну трения.

Я снова начала двигаться. Только на этот раз я обхватила его затылок и прижалась к нему, прикоснувшись своим лбом к его. Мои глаза приковались к его глазам, цепляясь за этот магнетический взгляд. Пока он вбивал свой член в мою пизду, я не отводила взгляда и никогда больше не отведу.

Мои стоны вырывались, как битое стекло, осколками и жгуче. Не потому, что было больно, а потому, что то, как он занимался любовью, могло разрушить человека, а то, как он трахался, могло разжечь костер. И я хотела, чтобы он чувствовал то же самое. Мне нужно было, чтобы он чувствовал, как я его люблю.

Поэтому, когда я резко крутнула бедрами, стоны Поэта усилились, а его лицо обмякло. Этот знойный голос зашуршал сквозь мои промокшие волосы. Я брыкалась, пока не потеряла всякое понимание чего-либо за пределами этого укрытия.

Поэт вонзил член в меня и зашипел:

— Я люблю тебя больше.

Во второй раз я разлетелась на части. Оргазм разорвал мое тело; полосы удовольствия множились по плоти. Я сжалась вокруг члена Поэта в тот самый момент, когда он вонзился в мои стенки быстрыми, неглубокими толчками. Он бил в меня, в меня, в меня.

Наконец его глаза напряглись и вспыхнули. Мой шут замер — а затем зарычал в верхушки деревьев, когда его член дернулся, изливая семя между моих складок. Он кончал громко, и эта сила сотрясала его мышцы и размыкала челюсть. Беспомощные звуки вырывались из его горла, заливая мои уши самыми прекрасными, хаотичными звуками.

Как же я помнила это. То, как он выглядел в момент оргазма.

Мышцы Поэта сдались, содрогаясь, словно упавшее дерево. Его стоны слились с моими, а остатки удовольствия долго не желали угасать. В конце концов, какофония стихла, наши влажные тела тяжело ловили кислород, а рты сомкнулись. Мы рухнули друг на друга, пока эхо дождя со свистом врывалось в пейзаж и барабанило по моим пальцам ног.

Обессиленный, Поэт снял мои ноги с перил и впечатал меня в себя. В тандеме я бросилась в его объятия и обвила руками его шею. И все это время его член оставался твердым и находился внутри меня.

Неконтролируемо дрожа, я уткнулась лицом в его горло и растворилась в его объятиях. Его сердцебиение колотилось о мое. Пока ливень омывал нас, мой шут зарылся пальцами в мои волосы и нащупал ту самую заплетенную прядь, где в слои были вплетены маленькие дубовые листочки.