Он плюнул на облупившуюся стену позади нее, но она проигнорировала этот жест. — Бывают сожители и похуже. Я слышала о паразитах улиток, которые в буквальном смысле маскируются под антитела хозяина. Они пожирают его изнутри, оставаясь незамеченными для его иммунной системы. Может быть, этот образ больше подходит «Каказ», нежели «СофтГоу», кто знает? — Она выпрямилась во весь рост. — Послушайте, Хасан Анас. Наше предложение состоит в том, что фабрика продолжит работу. И если вы хотите, вы можете оставаться на своем месте столько, сколько пожелаете. Мы готовы подтвердить это письменно.

Он долго смотрел на нее. Возможно, ожидал продолжения, но на сей раз она предпочла промолчать.

Она посмотрела вверх на полоску неба, зажатую между стенами проулка. Битва облаков превратилась в серую палитру. В глубине тупика стояли две старые бамбуковые хижины, где вокруг водяной помпы теснились доверху наполненные чаны и пластиковые ведра. Какой-то юноша повернулся к ним спиной и скрылся в темноте, а две женщины стояли, прислонившись к стене дома, и пристально разглядывали Хасана Анаса, словно призывая его пойти с ними.

Он свернул к середине прохода. Чуть дальше строения заканчивались. Впереди манила узкая полоска синевы — там жилые дома расступались.

Никки нерешительно двинулась вперед, чувствуя, что Хасан Анас идет следом, и шла так до тех пор, пока не оказалась у края мутно-зеленого канала. Она вглядывалась в заросли банановых пальм на другом берегу мутной воды и в высотки, высившиеся в туманной дымке на горизонте. На противоположном берегу цепочка полуразрушенных жестяных хижин нависала над речным потоком, в котором плыли тина, водоросли и бытовой мусор.

— Мы успеем съездить в ботанический сад? — спросила она.

Хасан Анас взглянул на небо и пожал плечами. Капли дождя уже не были редкими. Жестяные листы настила на низких мостках начали мелко дрожать под ударами воды. Никки ступила на один из мостков, выглядевший надежнее других, и за ней гуськом потянулись дети. Она замерла на мгновение, уносясь мыслями к своей матери — женщине с острова Серам, которая встретила своего суженого на этих задворках земного рая.

Внезапный раскат грома сопровождался резким порывом ветра, и под усиливающийся гул детских голосов она развязала ленту на свертке, который носила в своей папке. Мелкие рыбешки копошились у кривых свай, державших шаткие доски, на которых она балансировала. Никки посмотрела на ковер из водорослей и кишащих под ним мелких тварей. На секунду она подняла пакет с прахом матери над головой. Затем закрыла глаза и высыпала содержимое в воду.

— Мамочка, — только и прошептала она.

Прах взмыл облаком над водой и осел плотной серой завесой.

А дети смеялись, пока все вокруг снова не стало прежним.

Глава 16

Мужчина напротив Петера говорил с самого начала встречи, и Петер так и не запомнил его имени. Не то чтобы это имело значение — в любом случае он был всего лишь причесанным кули[35].

Вес имел сидевший рядом с ним остроносый мужчина. Полосатый галстук. Закрытая школа-пансион. Старая нью-йоркская адвокатская контора вроде «Лоусон и Миннивер» подбирала своих юристов с величайшим тщанием, и, по словам Томаса Клейна, этот неуступчивый господин не привык проигрывать дела, если с ним вообще когда-либо такое случалось.

Петер взглянул на Клейна, который сидел, точно огромный, объевшийся медведь в углу своей берлоги, и с отсутствующим видом пережевывал жизнь и ее обстоятельства. Было ясно, что он не собирается вмешиваться, да и с какой стати? Ничего нового так и не выяснилось.

Петер поднялся и потянулся, повернувшись спиной к остальным. — Мы можем наконец перейти к делу? — спросил он.

Возникла короткая пауза, после чего юный кули позади него снова затарахтел по-прежнему. Петер повернулся и исподлобья уставился на него, что заставило того немедленно замолчать.

Остроносый взял слово: — В нашем распоряжении находится переписка Келли де Бур с ее матерью, — заявил старший адвокат. — Речь идет о двадцати одном письме, написанном за период более двух лет. И, как и в случае с письмом от 25 ноября 1991 года, которое мы уже представили, откровения в ее письмах наглядно демонстрируют отчаяние, в которое ее вверг брак с вами.

— Я так и думал, — сказал Петер.

— Вероятно, будет найдено еще больше документов, если ваша теща, миссис Райт, приложит достаточно усилий.

— Несомненно. Келли обожала писать письма.

— Вы относитесь к этому легкомысленно. Однако это серьезный пакет обвинений, который выставляет вас в дурном свете и косвенно возлагает на вас безоговорочную ответственность за все более нестабильное душевное состояние вашей покойной супруги.

Петер спокойно сел по ту же сторону стола, что и звездный адвокат из «Лоусон и Миннивер», подался к нему и заглянул глубоко в глаза, выслушивая обвинение. Затем он переждал неизбежную паузу, когда противник обычно думает, что вам больше нечего добавить.

Вдруг он с силой ударил по столу, так что у кули очки сползли по лоснящемуся носу, а Томас Клейн заворчал, как медведь, почуявший течную самку.

Звездный адвокат невольно моргнул.