— А пока мистер Кабибарта просил меня позаботиться о том, чтобы вы оценили его гостеприимство. — Он вдруг взглянул на нее. — Полагаю, вам было бы интересно, если бы я показал вам город. Заодно и поговорим по дороге.

Никки не сразу до конца осознала происходящее. Словно кадры киноленты, мимо неслись грязные витрины лавок, переулки и толпы людей, а деловые вопросы Хасана Анаса сыпались на нее, словно бесшумный дождь из пепла.

В этой суматохе голова Никки шла кругом. Слишком много важных вопросов, слишком запутанные варианты ответов, слишком ошеломляющие виды вокруг.

Анас припарковал машину у обочины, и к ним тут же подскочил человек из вереницы припаркованного транспорта, получив в руку купюру в тысячу рупий. Он не произнес ни слова. Теперь его задачей было охранять машину, пока они пешком ходили по узким улочкам.

— Вы хотели увидеть Крамат-Тунггак? — Уголки губ Хасана Анаса опустились. — Вот мы и на месте.

Никки подняла свою папку с пыльного коврика за водительским сиденьем и вгляделась в лабиринт улочек.

— Все выглядит очень новым, — заметила она.

— И?

— А нет чего-то подобного, но сохранившегося еще со времен войны?

Хасан Анас не подал виду, но его это явно задело.

Он молча сделал жест следовать за ним и долго не оборачивался.

Этот район словно вырастал из самой земли, будучи ее неотъемлемой частью. Дома перетекали один в другой, а навесы крыш нависали над узкими проходами, сходясь почти посередине. Здесь не было ни указателей, ни номеров домов. Сплошной дымный хаос.

— Джанган лари! (Не бегайте здесь!) — бросил он, шагая чуть впереди. — Идите спокойно, так будет лучше всего.

Повсюду копошилась детвора. Стайка ребят бежала за ними следом, потом скрылась за жестяными лачугами, внезапно выросла прямо перед ними и снова растаяла. Никки пыталась следить за ними глазами. Она оглянулась назад, но уже не могла узнать места, которые только что прошла.

— Как тут вообще ориентируются? — спросила она, разглядывая серые покосившиеся халупы.

Хасан Анас пожал плечами: — Кому надо, те находят дорогу.

— Я читала, что во время войны у японцев были огромные трудности с ориентированием в городах на Яве, это правда?

— Раз читали, значит правда.

Хасан Анас указал на нишу в стене, где на битой плитке шатался одиозный столик. Судя по всему, он собирался угостить ее здесь.

Никки выбрала напиток по выгоревшей картонной вывеске, которая держалась на одном-единственном гвозде. «Гейторейд, лимон-лайм», гласила надпись. Напиток оказался холодным — и это было главным его достоинством.

— В контракт, который вы вчера представили Маде Кабибарте, вы включили пункт о том, что он может стать консультантом совета директоров «СофтГоу» с правом беспрепятственно путешествовать по всему миру за счет компании в течение следующих десяти лет. — Желтоватые глаза Хасана Анаса изучали ее лицо. — Я правильно все понял?

— Да. Маде Кабибарта становится консультантом. Без обязанностей, но и без права голоса.

— И без каких-либо налоговых обязательств?

— Именно так, если ему это удобно, — ответила она и сделала глубокий вдох, потянув напиток через соломинку. Горячий, влажный воздух сгустился, покрывая кожу липкой пленкой. Она оттянула ворот блузки. — Нас это не касается.

— А как же я?

— А что вы? — Она посмотрела на него, а затем за его плечо, где показалась вихрастая голова улыбающегося мальчишки. «Плохой парень», — гласила надпись на его футболке.

Хасан Анас подался ближе к ней. — Мне не понравились те... — он помедлил с выбором слова, — ...скажем так, угрозы, которые вы озвучили вчера. Вы утверждаете, будто «Каказ» подыскивает себе эксклюзивного европейского поставщика, поскольку их сотрудничество с португальцами близится к концу. Но откуда вам это знать? И даже если так, почему вы думаете, что мы не сможем убедить «Каказ» доверить производство нам одним? Что вам об этом известно? — Он выдержал паузу. — Что вы вообще знаете о наших связях здесь, на Яве, Суматре или в том же Сингапуре? У нас полно друзей, готовых помочь в трудную минуту. Мы вполне способны развернуть производство, вдвое превышающее наши нынешние объемы.

Во всем всегда наступает переломный момент. В переговорах, в тихом течении жизни и в удаче, которая порой сопутствует на пути. Никки сразу это почувствовала. Рубикон пройден. Теперь она либо проиграет, либо вцепится мертвой хваткой и уже не отпустит.

Она увидела свой шанс, быстро прокрутила слова Хасана Анаса в голове и нанесла ответный удар: — Ваши связи? О них нам ничего не известно. Но я абсолютно уверена, что «Каказ» сочтет приемлемым вариантом, если вы привлечете к производству другие местные фабрики.

— Разумеется.

— «Каказ» наверняка уже создал новое акционерное общество с единственной целью — выкупить фабрику Маде Кабибарты. И они, скорее всего, зачислили на счет этой компании сумму сделки, верно? Сумму для выплаты в рассрочку, в точности покрывающую запросы Маде Кабибарты. Разве нет?

Анас пожал плечами. Это было вне его компетенции.