Кто знает, подумал он. Быть может, утечка и страшное загрязнение Рейна фармацевтическим гигантом «Сандоз» в 1986 году были вовсе не аварией, а диверсией? Взятка нужному человеку, открытый вентиль в неположенном месте — все ведь так просто. Сколько бы заплатили конкуренты за то, чтобы очернить репутацию «Сандоз»? Немало, надо полагать. А почему бы и нет? У фармацевтических компаний полно денег, как и у многих других консорциумов. Порой их бюджеты превышают ВВП средних государств. Что для них пара миллионов, когда на кону стоит выживание? Все можно устроить очень деликатно. Возможностей масса. На самом деле это лишь вопрос морали — точнее, полного ее отсутствия.

Качеством, которым он обладал в избытке.

Теперь оставалось лишь выбрать базу. Может, какую-нибудь «горячую точку»? Он кивнул. Ему нужен глухой уголок земли, где его оставят в покое и где жизнь стоит сущие копейки.

Он взял газету, которую так великодушно подарил ему англичанин, и просмотрел несколько страниц.

Затем открыл раздел международных новостей на случайной странице, зажмурился и покрутил пальцем в воздухе, прежде чем ткнуть в лист.

«Министр иностранных дел Югославии Милан Милутинович прибыл в Нью-Йорк на заседание Генеральной Ассамблеи ООН», — прочитал он.

Он едва не расхохотался.

Югославия! А почему бы и нет? Самое время. Полно возможностей, дешевая база для операций, размытые структуры власти. Идеальное место.

Когда последние пассажиры на Лондон прошли на посадку, он поднялся и направился к стойке, у которой сотрудники аэропорта и охрана все еще тихо переговаривались. Наверное, согласовывали рапорты о происшествии.

На него уставились несколько пар глаз.

— Да? — отозвалась блондинка. На этот раз она приподняла брови совсем с другим выражением лица.

— Вы стерли данные с моего компьютера.

— На нем и так ничего не было, — холодно отрезала она.

— Вот как? — Он заметил, как вытянулись лица у некоторых

из стоявших рядом. — Пожалуй, мне придется подать на вас в суд.

— Я могу дать вам бланк заявления, — последовал официальный ответ.

— Но пока я вынужден изменить свои планы. Когда ближайший рейс до Белграда?

Она без лишних разговоров забарабанила по клавишам, глядя в монитор.

— По пятницам и субботам в десять тридцать утра. Но через час вы можете вылететь в Загреб — это относительно недалеко, — язвительно заметила она.

«Хорошо», — подумал Марк. Хорватия или Сербия — какая разница? В каком окопе оказаться, не имело значения, важно лишь уметь не высовываться и держать порох сухим.

— Ну так что, выписываем билет на этот рейс?

Он поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. Так глубоко, что в ее ледяном спокойствии что-то дрогнуло. Промелькнуло сомнение, искра вины, любопытство и медленно растущий интерес.

«Если растопишь этот лед, впереди тебя ждет золотая жила», — подумал он.

— Ладно. Сделайте мне одолжение в качестве компенсации за это недоразумение. Дайте мне билет до Загреба, и мы забудем обо всем.

Его взгляд был гипнотизирующим, а на губах медленно, очень медленно расплывалась улыбка — чуть медленнее, чем легкий румянец, проступавший на лице женщины.

Вскоре он ушел.

Глава 54

Ночь выдалась невероятно короткой. Солнце стремительно мчалось им навстречу, озаряя золотым светом спящие лица и плывущие далеко внизу облака, как это часто бывает при полетах на восток. Бортпроводники вдруг засуетились и поспешили задернуть последние шторки на окнах, чтобы яркий свет не тревожил сон пассажиров.

Никки была из тех, кого солнце все же разбудило. Она взглянула на часы, пытаясь окончательно проснуться.

В голове по-прежнему кружились невероятные образы.

Плачущая Беа, Милле в гробу глубоко под землей. Ее мать, замахнувшаяся на мужа. Палач, корчащийся от ломки на тюремных нарах.

В конце концов остался только дукун, и он смеялся. Показывал на них всех пальцем, переминался с ноги на ногу на своих высохших конечностях и смеялся.

Ей слышались глубокие, полные серьезности звуки и пронзительный визг страха. Затем очередной луч солнца прорезал полумрак, и она окончательно пришла в себя.

Ее ладонь, влажная от пота, лежала в руке Петера. Она осторожно высвободила ее, стараясь его не разбудить. Дыхание Петера было ровным, лицо — совершенно спокойным, прядь волос упала на лоб.

Она улыбнулась. Вот она — реальность.

Она осторожно потянулась к сумке под сиденьем. — Хотите жевательную резинку? — предложила она соседу, которого, как и ее, разбудил этот внезапный поток света.

Сосед с благодарностью принял предложение.

— А вы знали, что самый первый в мире штрихкод был напечатан как раз на пачке жвачки «Ригли»? — прошептала она.

Сосед с улыбкой покачал головой.