Де Вирес схватил настенный телефон. Рахман выслушал новость без удивления, скорее с издевкой в голосе, и на то были причины. Пусть Рахман тоже не знал, кто такая Никки Ландсаат и откуда она взялась, но он предусмотрительно выставил наружное наблюдение у дома де Виреса.

Де Вирес выругался из-за самоуправства Рахмана, но все же облегченно вздохнул. Он заметил, как плотоядно Рахман разглядывал девицу в офисе накануне, и тот, очевидно, доверился своему чутью. Значит, тот человек в зеленой армейской шинели, который только что свернул за угол вслед за Никки Ландсаат, был ищейкой Рахмана.

Теперь ей от них не скрыться.

Глава 31

Блик в большом фасадном окне одного из таунхаусов выдал преследователя.

С бьющимся сердцем она остановилась и принялась с притворным интересом разглядывать аккуратную садовую дорожку, которая — в чисто голландском духе — несмотря на свои скромные пять метров длины, была оформлена так, словно вела к роскошному английскому поместью.

Мужчина тоже остановился и принялся возиться со шнурками.

Она узнала длинный тренч армейской расцветки и подумала было побежать. Это был тот самый тип, который перебежал через парковку и прыгнул в машину позади машины Петера в тот день, когда она следила за Петером де Буром на вокзале. Значит, он следил за Петером, а теперь вел ее.

Ее мгновенно обдало ледяным холодом.

В кухне таунхауса стояла у плиты женщина и в упор разглядывала Никки с таким выражением лица, точно перед ней была цыганка, намеревающаяся вломиться в ее владения и обокрасть дочиста.

«Эта мне ни за что не откроет», — подумала Никки и повернулась к своему преследователю, пытаясь поймать его взгляд из-под густых сросшихся бровей. Под его липким, скользящим по ее телу взором она почувствовала себя омерзительно грязной.

Резко повернув, она перебежала дорогу к другому ряду домов, где машины стояли еще плотнее. Она ступала почти бесшумно, так что отчетливо слышала шаги преследователя позади. Обогнув первый угол, она прижала к себе сумочку, перемахнула через живую изгородь крайнего дома и поползла вдоль нее к заднему двору, который примыкал к садам на параллельной улице. Обнаружив лазейку в густых кустах, она протиснулась сквозь нее в следующий сад и так, пробираясь через соседние участки, добралась до углового дома на другой улице. Там она присела на корточки в самом дальнем углу сада у живой изгороди, намереваясь просидеть здесь до темноты.

Красный кирпичный дом перед ней выглядел столь же опрятным, как и все остальные. На терраске размером с коврик теснились четыре зеленых пластиковых стула, такой же стол, два маленьких переносных гриля с кирпичной подставкой под инструменты, садовый зонт и вереница горшков, кадок и ящиков с цветами — стандартный набор для любого голландского палисадника. Рядом стоял детский велосипед, принадлежавший, по-видимому, мальчугану лет пяти-шести, который сейчас с чрезвычайно серьезным видом наблюдал за ней из окна гостиной, следя, как бы она чего не утащила.

За спиной мальчика, в глубине гостиной, на стене колыхались тени — отражение суеты на кухне. Там тоже готовились к ужину.

— Привет, малыш, — прошептала она. — Стоишь тут, как сторожевой пес. — Мальчик внимательно следил за губами Никки и склонил голову набок, когда она наполовину приподнялась и попыталась показать знаками, что это всего лишь игра.

Она быстро оценила обстановку. Вокруг нее сгущались кухонные запахи всего квартала. Все готовились к священному обеденному покою, и в то же время совсем рядом бродил человек, разыскивая ее, — человек, который гарантированно мог причинить ей зло.

Что было лучше? Чтобы мальчик побежал жаловаться родителям и нарушил обеденный покой, или чтобы он просто молчал? В любом случае, выбор был очевиден. Ей совсем не улыбалось оказаться выставленной на улицу с шумом и скандалом, поэтому она помахала мальчику на прощание и, чувствуя на себе его взгляд, скользнула вдоль живой изгороди мимо торца дома прямо к улице. Когда грубая женщина в кухне позади нее постучала в стекло и кулаком величиной с два обычных женских дала понять, что видит ее и требует немедленно убираться с ее территории, Никки почти пожалела сорванца.

Знакомый стук мяча, которым играли подростки, увлек ее к противоположному концу улицы. Она двигалась короткими перебежками, внимательно оглядываясь, прячась время от времени за припаркованными машинами, высматривая опасность и проходя еще пару метров. Стоило ей выбраться из этого квартала, она собиралась немедленно поймать такси и скрыться.

Позади раздался глухой удар. Она резко развернулась и тут же с облегчением выдохнула. Возле дома, который она только что покинула, стоял тот самый мальчуган и с задорным видом колотил мячом о землю, явно приглашая поиграть. Она с сожалением покачала головой и побежала в сторону криков, звучавших все громче и громче.