Я намыливаю кожу лавандовым гелем, позволяя ему пениться на руках и ногах. Я откидываюсь на спинку белой ванны и погружаюсь в воду, пока мне не становится комфортно.

Я оставила дверь незапертой, но она закрыта. Пузырьки в ванне покрывают мою обнажённую кожу. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной и покоем.

Я скучаю по его прикосновениям. По тому, как моя кожа покалывает, когда он касается её пальцами. Я вспоминаю ту ночь. Ночь, когда мы...

Взгляд его глаз. Я не могу выбросить этот взгляд из головы. Я не могу определить, что это за эмоция. Я видела её у него несколько раз. Но я никогда не могла понять, о чём он думал в тот момент.

Я скучаю по тому, как он обнимал меня потом. Как его руки обнимали меня, не отпуская. Как он баюкал меня, словно я была сделана из стекла и могла разбиться в любой момент.

Ощущение, когда наша кожа соприкасается, когда я лежу на нём. Его руки рисуют круги на моей спине. С тех пор, как мы вернулись, я не хочу ничего, кроме него. Но я не могу его получить. Он занят.

Ну же, ты сильнее этого, Алекс.

Мне нужно немного расслабиться. Мне нужно снова почувствовать это удовольствие. Мне нужно почувствовать это давление между бёдрами. Я открываю глаза и вижу насадку для душа, свисающую над ванной.

Я помню, как использовала его, чтобы промыть волосы Лены, когда она испачкала их жёлтой краской.

Сэм сказала мне, что использует его в ванной, когда ей нужно расслабиться. Я включаю его, опускаю под воду и располагаю перед своим пульсирующим клитором. Ощущения восхитительны.

— О чёрт! — шепчу я себе, снова закрывая глаза. Я позволяю своему телу поддаться удовольствию под водой. Чёрт, как же хорошо. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон.

Я откидываю голову на спинку ванны, и мои бёдра начинают дрожать. Я уже так близко. Струи воды играют с моим клитором, усиливая напряжение внутри меня.

Моё дыхание учащается, когда я приближаюсь к краю. — О чёрт! — стону я, стараясь говорить тише. Волнение от попыток вести себя тихо возбуждает. Когда я приближаюсь к пику, я крепко прикусываю губу и достигаю оргазма. Мои пальцы на ногах поджимаются, скрипя по ванне.

Я крепко зажмуриваюсь и представляю себе эти голубые глаза, когда достигаю кульминации. Мои ноги подкашиваются, когда оргазм безжалостно пронзает моё тело.

Я шепчу «да» сквозь прерывистое дыхание, оргазм длится дольше, чем я ожидала. Пока я не перестаю удерживать насадку душа направленной на мой клитор, мои руки разжимаются, и я погружаюсь в воду.

Моя грудь вздымается и опускается, вода плещется у моего подбородка. Я хватаю ртом воздух, пытаясь наполнить лёгкие. Моё тело всё ещё пульсирует после оргазма. Мне это было нужно. Очень нужно.

Все, что я мог видеть, были эти глаза.

Его глаза.

Я не мог остановиться.

Почему я такая слабая, когда дело касается его? — размышляла я, надевая леггинсы и уютный джемпер. Я натянула пушистые носки и спустилась по лестнице на кухню, привлечённая звуками готовки и смехом детей.

В комнате царила суматоха, все пытались не обращать внимания на слона в посудной лавке, пытались вернуть всё на круги своя. Но в глубине души у меня засело воспоминание. Каждый раз, когда я входил в эту комнату, я вспоминал.

— Алекс! Посмотри, что я тебе готовлю! — голос Адама отвлёк меня от мыслей. Он поманил меня, чтобы я осмотрела его работу. Я увидела раскатанное тесто для печенья, вырезанные сердечки, разложенные на противне.

— О, спасибо, Адам, ты такой милый! Лучший парень на свете... подожди-ка, а что случилось с твоими брауни? — поддразнила я его, игриво приподняв бровь. Он расхохотался, прикрыв рот рукой.

Я подхватила его на руки и осыпала поцелуями, пока он безудержно хихикал. Я пощекотала его крошечные рёбрышки, и он радостно замахал руками.

Остановившись, чтобы перевести дыхание, он поцеловал меня в щёку и обнял за шею.

— Они в… — он запнулся, глядя на маму в поисках помощи. — В духовке, — закончила она за него.

“Они в духовке”.

— Не могу дождаться, когда попробую их! Они так вкусно пахнут. И эти печеньки тоже выглядят аппетитно! К концу дня я растолстею благодаря твоим вкусным угощениям! Я слегка пощекотала его, и его смех был музыкой для моих ушей.

Возвращение на кухню казалось сюрреалистичным. Всего несколько часов назад моя жизнь могла оборваться. Я посмотрела на то место, где стояла, — на угол столешницы, ближайший к двери.

Полиция взяла у меня показания в больнице, но они хотели, чтобы я пришла в участок и расписалась. Они были очень любезны, и я была благодарна за то, что пуля попала в кухонное окно и попала в правую часть его груди.

Глава 86

Я посмотрела в окно, пока Адам играл с моими волосами. Дыра в правом нижнем углу и паутина трещин вокруг неё были ярким напоминанием о том, что произошло. До меня наконец дошло.