“ Нет, Нокс! Сделай ей одолжение, оставь ее в покое!

— Пожалуйста, — я слышу, как её шаги удаляются по коридору. Я мысленно благодарю её за то, что она заступилась за меня, и отправляю ей сообщение.

Алексспасибо, xx

Сэмв любое время, я люблю тебя хх

Я переворачиваюсь, чтобы подключить телефон к зарядке, и слышу, как он жужжит на комоде. Перевернувшись обратно в удобное положение, я снова слышу жужжание и думаю, что это Сэм. Но это не он. Это он.

НоксМне жаль ❤️ хх

Он прислал мне сердце. Возможно, у него целое сердце, но моё разбито вдребезги и развеяно ветром. Я не должна так себя чувствовать. Мы не были близки и не состояли в отношениях.

Но я не могу не чувствовать себя ничтожеством после того, как увидел их вместе. Наблюдая за тем, как он снова и снова входит в её обнажённое тело, пока не заметил нас.

Его поймали. Вот почему он стоит у моей двери. Если бы я не открыла дверь или не пришла домой в то время, чувствовал бы он себя таким же виноватым или сожалеющим, как сейчас?

Нет. Нет, ему было бы наплевать.

Он бы мне ничего не сказал.

Он бы продолжал это делать, пока я бы в конце концов не узнала, или Лорен бы злорадствовала, что они снова вместе. По крайней мере, я была готова к тому, что меня раздавят, когда она открыла рот на кухне.

В кои-то веки этот рот не был на его члене.

Я чувствую, что в моём теле образовалась дыра на том месте, где когда-то было моё сердце. Сначала Дрю, а теперь это.

Наступает пустота. Я лежу на боку, глядя в ночь через окно. Смотрю, как мухи снаружи пытаются проникнуть внутрь, потому что их привлекает мой свет.

Я выключаю его и слышу вздох снаружи, сопровождаемый каким-то движением.

С меня хватит.

У меня больше нет сердца.

Моего не существует.

Он умер, и я похоронил его на том кладбище. На глубине шести футов.

Глава 80

Четвёртое июля, день независимости, и в тихом уголке моего сердца я праздновала свой собственный праздник. Прошла неделя с того случая с ним и его подружкой-куклой Барби.

Я не сказала ему ни слова, несмотря на его попытки связаться со мной. Он писал мне, особенно по ночам, отправляя сердечко каждый раз, когда я выключала свет.

Как будто он ждал снаружи, пока мою комнату не окутает темнота. Но я не смотрела на него, не разговаривала с ним.

Я выходил из комнаты, как только он входил, обычно вместе с ней, в моём собственном семейном доме.

Каждую ночь я забирался на крышу с бутылкой алкоголя в руках и сидел там под звёздами, разговаривая сам с собой. Иногда я выпивал слишком много и просыпался с похмельем, из-за чего на следующее утро получал неодобрительные взгляды от своей семьи. Я просто не обращал на них внимания.

Сон стал роскошью. Кошмары о том, что я видела, — его с ней, а потом, когда я зашла к Дрю, — не давали мне спать. Я боялась засыпать, боялась снова увидеть эти образы.

Между этими кошмарами и настоящим кошмаром в соседней комнате я слышала стоны и крики Лорен, когда она достигала с ним кульминации.

Он выходил из комнаты, как только она заканчивала, и хлопал дверью, спускаясь по лестнице. Я не знала, куда он уходил, и, честно говоря, мне было всё равно.

Обычно он возвращался через час или около того, когда был уверен, что она либо ушла, либо уснула в его постели.

Каждую ночь ему снились либо кошмары о них, либо кошмары о поимке Дрю. Сэм, Тайсон, Ханна и Энди были единственными, кто знал, что произошло.

Я сказала всем остальным, что Дрю позвонил мне, чтобы мы снова начали встречаться. Это была не совсем ложь. В последнее время он часто писал мне, что было странно. На какое-то время он пропал, а потом вдруг снова начал писать.

Энди всегда приходила с Ханной, чтобы дать мне две таблетки «Адвила», когда знала, что я накануне выпила.

В тот момент я была на кухне с Адамом на руках, и он осыпал мою щёку поцелуями, пытаясь меня подбодрить. Он положил свою маленькую головку мне на грудь, а его руки свисали по бокам.

Он поднял голову с моей груди и посмотрел на меня. «Алекс, почему ты грустишь?» — спросил он так невинно, и я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я знала, что это он. Я всегда могла понять, когда он смотрит на меня.

— Я не грущу, малыш, я просто устала. Вот и всё, — заверила я его, целуя в макушку, чтобы он хихикнул, прежде чем снова положить голову мне на грудь. Он прошептал мне: «Я слышу, как бьётся твоё сердце».

Сглотнув комок в горле, я выдохнула и прошептала себе под нос: «Едва ли». Я снова поцеловала его в макушку, затем вынесла на улицу и опустила на землю, чтобы он мог побегать по пляжу с Иден и Ноем.

Он взял Иден за руку, когда она упала на песок, и убедился, что с ней всё в порядке. Обычно я бы улыбнулась, но не смогла. Я слишком устала, чтобы улыбаться, слишком устала, чтобы что-то делать.