Вторая половина дня превращается в суету, когда Эми спешит подготовиться к поездке. Она собирает вещи, рассказывая мне обо всех событиях, происходящих в форте, о некоторых из которых я знаю, а о некоторых — нет. У дочери Мелиссы только что начались месячные, и у нее небольшой гормональный сбой. Дани и Мара съехались (о чем я знала) и носят кольца, о чем я не знала, но я рада за них обеих. Я знала, что они были близки, но, наверное, не представляла, насколько. Гвен будет в восторге, и я бы хотела, чтобы она была здесь и поделилась со мной. Может быть, когда мы здесь закончим, мы сами сможем навестить Клаудию и Кэйла и как-нибудь связаться с Гвен и Вааном в Форт-Далласе, чтобы мы встретились… но только если это будет безопасно для Лиама.

Я не буду рисковать им.

Часть продуктов испортилась, поэтому Эми обследовала окрестности и составила карту с обозначенными местами, где есть припасы. Если Красная исчезнет, мы сможем отправиться за продуктами. Если нет, что ж, здесь все еще полно скучной кукурузы и бобов, а иногда и оленей, которые забредают слишком близко к форту. Эми суетится, как новоиспеченная мать, которая никогда раньше не выходила из дома, и это даже забавно.

— У малышки Джеммы режутся зубки, — напоминает она мне. — Так что она будет капризничать. Ее соседи по комнате начали ворчать, так что, возможно, тебе придется вмешаться.

— Или можно дать ей другую комнату, — шучу я. — Она может взять мою.

Эми моргает, затем хватает меня за руку.

— Ты гений. У тебя есть свободная комната?

— Дэни переехала несколько недель назад, чтобы быть с Марой, помнишь? — указываю я. — И Гвен ушла. И я собираюсь быть с Лиамом, так что я могу остаться с ним. Проблема решена.

Она лучезарно улыбается и поднимает с кровати свою туго набитую сумку. Она сказала, что уезжает всего на неделю, но, как и подобает настоящей женщине, она собрала столько одежды, что ее хватило бы на целый форт, а также продукты, флягу, туалетные принадлежности и запасную обувь. Однако в тот момент, когда она закидывает его на плечо, в комнату врывается Раст с раздраженным выражением лица. Он совершенно голый, его пышная, дикая грива волос каскадом ниспадает на спину. Он выхватывает у нее сумку, из его горла вырывается рычание.

— О, ты, — раздраженно говорит Эми. — Она не такая уж тяжелая.

Я ничего не говорю. Сумка выглядит довольно тяжелой, а Эми стройная и изящная. Я бросаю взгляд на Лиама, чтобы посмотреть, как он справляется с появлением Раста.

«Я в порядке», — уверяет он меня, и его мысли сильны и безмятежны. Тем не менее, он обнимает меня сзади за шею интимным и собственническим жестом, и я решаю, что мне это нравится. Если грубое обращение, одержимость и постоянные заявления о том, что я его собственность, успокаивают моего Аталима, я только за.

В любом случае, втайне мне это нравится.

«У тебя нет от меня секретов, — мурлычет он у меня в голове. — Я запомню, что тебе нравится, когда тебя трогают, когда в следующий раз окажусь между твоих бедер».

«Ты…» — я начинаю, а потом останавливаюсь. Я чувствую вспышку раздражения на лице Раста, когда он молча спорит с Эми, но помимо этого есть что-то еще. Что-то… новое.

Глаза Лиама темнеют, и Раст замирает.

Я тоже замираю. Это похоже на то, как будто какая-то рябь проходит через наши умы.

— Что такое? — с любопытством спрашивает Эми. — Что происходит?

Я дрожу, внезапно почувствовав холод. И зверский голод. У меня слюнки текут, и я так расстроена, что мне хочется плакать. Это так странно. Я озадаченно потираю руки.

— Я замерзла. И проголодалась.

— Это… ребенок, — медленно произносит Лиам. — Только родившийся. — Он смотрит на меня с удивлением. — Вот кто это говорит.

— Ребенок? — спрашивает Эми и замолкает. Ее пара ловит ее, прежде чем она падает на кровать. — Ребенок Клаудии?

Лиам говорит мне, что он новорожденный, и его мысли полны удивления. «Его разум такой сильный… Я никогда не испытывал ничего подобного». — Он прижимает руку ко лбу, когда меня охватывает очередной приступ гнева и голода.

— Она настоящая маленькая певица.

— Но с ней все в порядке? — спрашивает Эми, и прежде чем кто-либо успевает ответить, она смотрит на Раста и кивает.

«С ней все в порядке, — Лиам успокаивает меня, прежде чем я успеваю спросить. — Просто она голодна, замерзла и зла на мир, как и все вновь родившиеся».

— Не могу поверить, что ты слышишь ее отсюда, — удивленно говорю я ему. «И я не могу поверить, что тоже ее чувствую».

«Возможно, это из-за смешения кровей, — медленно произносит Лиам, не сводя с меня пристального взгляда. — Благодаря моей крови в тебе усилились твои способности, а теперь, когда мы соединились и ты приняла мой огонь, они еще больше усилились. Возможно, это то, что создают человек и дракон, когда соединились вместе».

Ребенок с сильным умом и достаточной мысленной силой, чтобы дотрагиваться разумом до людей, находящихся за сотни миль.

«И имя, — говорит мне Лиам. — Она почти выкрикивает его у нас в голове». — Он вздрагивает, и в этот момент я улавливаю слабый мысленный проблеск того, что он слышит. Это психический эквивалент крика рассерженного младенца, и сквозь все это проглядывает имя. Она практически бьет им моего бедного Лиама.

Саллаватри.

«Хорошее, выразительное, длинное имя, — говорит Лиам, а затем одаривает меня восхищенной улыбкой. — У ее отца будет полно забот с этим именем».