Меня обвиняют в убийстве женщины. Полиция и прокурор утверждают даже, что она была не единственной, — хотя доказательства у них есть лишь по одному эпизоду. И доказательства эти, признаю, действительно сокрушительные. Особенно одно. И всё же я невиновен.

Но к этому я вернусь позже.

Когда я оглядываю свою камеру и думаю, что — если меня признают виновным — мне, возможно, придётся провести остаток жизни в этой зарешеченной норе, я боюсь, что останется только один путь: покончить с собой.

Драматичные слова, скажете вы. А в конце концов всё равно побеждает жажда жизни.

Да, может, это и так. Но сейчас сама мысль об этом настолько чудовищна, что я не представляю, как выдержу столь долгое заточение.

Однако до этого, надеюсь, не дойдёт. Надежда, как известно, умирает последней. Пусть моё положение и не позволяет смотреть в будущее с оптимизмом, пусть и впрямь всё говорит против меня, — я всё-таки надеюсь, что в конце победит правда. После долгого перерыва я даже снова начал молиться.

Удивительно: пока моя жизнь текла размеренно и спокойно, я ни разу не задумался о том, существует ли Бог. Хотя на бумаге я как-никак католик.

Я снова вспомнил о нём — точнее, начал надеяться, что он всё-таки есть, — лишь тогда, когда вдруг остался почти совсем один.

Религия есть вздох угнетённой твари, она есть опиум народа, — сказал когда-то Карл Маркс.

Для меня же Бог теперь — соломинка, за которую я отчаянно хватаюсь, пока меня грозят перемолоть жернова так называемого правосудия.

За окном бушует буря. Совсем рядом с камерой ветер пробивается сквозь щель в стене. То нарастающий, то стихающий вой жутко напоминает хор потерянных душ. Под стать этому месту.

Самая подходящая атмосфера, чтобы рассказать мою историю.

Я набираю её на ноутбуке, который раздобыл мой адвокат. Согласно постановлению Франкфуртского земельного суда от октября 2014 года обвиняемому во время предварительного заключения должны обеспечить возможность изучать материалы дела на компьютере или ноутбуке, приобретённом за собственный счёт. Пусть и с ограничениями по «железу» и программам — теми, что гарантируют безопасность и порядок в следственном изоляторе, — но текстовый редактор под них не подпадает. К счастью.

К слову, я решил писать о себе в третьем лице. Думаю, так скорее создаётся атмосфера романа. Психологического триллера. Иначе то, что я пережил с весны, и не назовёшь.

Психотриллер, в одну секунду вышвырнувший мою жизнь из колеи.

Но довольно предисловий. Свою историю я начинаю в четверг, 13 мая…

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Тонна — исправительное учреждение (тюрьма) в земле Тюрингия, ФРГ; здесь содержатся в том числе подследственные.

Франкфуртский земельный суд — суд земельного уровня в судебной системе Германии. Упомянутое героем постановление (октябрь 2014 г.) закрепляет право обвиняемого изучать материалы своего дела на компьютере, приобретённом за собственный счёт, в период предварительного заключения.

Религия есть вздох угнетённой твари… опиум народа — изречение Карла Маркса из работы «К критике гегелевской философии права» (1843–1844), приведено в каноническом русском переводе.

Fake (англ.) — «подделка, фальшивка, фейк». Заголовок сохранён в оригинальном написании как авторский приём.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 01

ГЛАВА 01

Утро началось просто идеально.

Патрик взял отгул — в этот день начальная школа, где Юлия работала учительницей, была закрыта.

Едва проснувшись, он тихо выбрался из постели, почистил в ванной зубы, провёл мокрыми пальцами по коротким тёмно-русым волосам и спустился вниз, где на кухне, открытой в гостиную-столовую, наколдовал роскошный завтрак: яичницу-болтунью, блинчики, фруктовый салат и свежие, только что подогретые булочки. Даже на третьем году брака они оба следили за тем, чтобы находить место и время для особых минут вдвоём и беречь полюбившиеся ритуалы.

Первая утренняя чашка кофе в постели, долгий совместный завтрак по выходным и в отпуске… Привычки, которыми они дорожили, — как и пробежки три раза в неделю или вечерние разговоры за бокалом вина, вместо того чтобы молча сидеть бок о бок на диване и пялиться в телевизор.

Разложив болтунью по двум тарелкам и расставив их на столе, Патрик с удовольствием оглядел дело своих рук.

— Идеальный момент, — раздался за спиной голос Юлии. Он испуганно обернулся. Она стояла в дверях гостиной — в белой футболке и узких джинсах, подчёркивавших спортивную фигуру, — и улыбалась ему. Светлые волосы были наспех собраны в пучок. — Что ты натворил? Сам же знаешь: кто пугается, у того совесть нечиста.

— Сознаюсь.

Юлия, всё ещё улыбаясь, наморщила лоб.

— И в чём же ты сознаёшься?

— Во всём.

— Тогда прощаю. Давай завтракать.

Тёплая, уютная волна, накрывшая его в этот миг, в который раз напомнила Патрику, как сильно он любит Юлию.

Не просидели они за столом и десяти минут, как в дверь позвонили.