Возможно, дело было в опьянении от одного пива или в том, что я всё ещё была в бреду после того, как меня выебали до потери пульса, да и сам узел казался чем-то неземным и потрясающим, когда боль прошла, но я вроде как просто… приняла тот факт, что Дерек — медведь. Ну, по крайней мере, иногда. Например, когда он кончал. Интересно, это единственный случай, когда такое происходит? Прошлой ночью я не стала об этом спрашивать. Просто позволила ему извиняться, пока он утыкался носом в изгиб моей шеи, приводил меня в порядок и нес на диван, чтобы пообниматься. Теперь же, когда утро дышит мне в затылок, в голове проносятся мысли обо всём, что я должна была спросить вчера. Но времени нет, потому что мои родители возятся с ключами по ту сторону входной двери.

Я одергиваю пижаму и расчесываю пальцами свои, без сомнения, растрепанные волосы.

— Просто иди на кухню.

— Зачем?

— Не знаю! Так выглядит менее подозрительно! — Я сталкиваю его с дивана и принимаюсь поправлять подушки.

— Господи Иисусе, тебе, блядь, нужен ксанакс.

— Заткнись! Быстрее!

Дерек успевает дойти до кухонного островка как раз в тот момент, когда входная дверь распахивается. Входит мама; её глаза расширяются, когда она окидывает взглядом комнату перед собой.

— О, милая. Ты уже проснулась.

— Ага, — говорю я с излишним энтузиазмом.

Она замечает Дерека.

— О, и ты тоже встал.

— Ага, — говорит Дерек, наполняя кофейник.

Входит отчим, пыхтя и волоча за собой два больших чемодана на колесиках.

— О, доброе утро. — Он скептически оглядывает Дерека.

— Кофе? — предлагает Дерек.

Мои родители пялятся на него и молчат. Внутри я просто кричу, уверенная, что они могут догадаться о том, что между нами произошло. Мама нарушает тишину, проходя на кухню и ставя сумочку на столешницу.

— Не думаю, что видела вас обоих на ногах в такую рань со времен вашей средней школы в рождественское утро.

Дерек жестом указывает на меня, держа полную чашку кофе.

— Вините во всем её. Она обожает шуметь, а наши стены, судя по всему, супертонкие.

И это не ложь. Даже если он мудак. Надеюсь, родители не уловят очевидного подтекста. Тем не менее, что-то в его признании успокаивает мои нервы: словно мои родители — живые детекторы лжи, и если сказать хоть каплю правды, это очистит нашу совесть, хотя они ими точно не являются.

Даррелл продолжает подозрительно сверлить Дерека взглядом, присоединяясь к маме на кухне и прислоняя чемоданы к столешнице.

— Как тут всё прошло, пока нас не было?

— О, отлично, — снова слишком рьяно отвечаю я.

Дерек бросает на меня многозначительный взгляд.

— Медсестра года прямо перед вами, — произносит он почти саркастично.

Даррелл не выглядит убежденным. Он подходит ближе к Дереку, продолжая его разглядывать.

Я пытаюсь разрядить обстановку:

— Как прошла поездка? — спрашиваю я, сидя на диване и всё ещё чувствуя под собой тепло Дерека.

Мама сияет.

— О, просто чудесно! Встретились с кучей фанатов. Побывали в разных туристических местах в городе, поели в потрясающих ресторанах.

— Звучит здорово. Хотя кажется, что это была слишком далекая поездка на такой короткий срок.

— Да, нам было грустно уезжать, но я умирала от нетерпения вернуться к тебе.

— О… правда?

— Да, потому что ты ни за что не угадаешь, с кем мы столкнулись, пока были там.

— На конференции?

Она качает головой.

— Нет, в стейк-хаусе в наш последний вечер.

— Ладно…

— С Льюисом!

— Что? — Всё моё тело бросает в жар. С чего бы ей казаться такой, блядь, радостной от встречи с моим недавним бывшим? Ей бы лучше продолжить историю тем, как она после этого поцарапала ключом его машину.

— Разве это не судьба? — сияет она.

— Эм, с чего бы?

— Потому что каковы шансы, что мы втроем окажемся в одном и том же ресторане на другом конце страны?

— Ага, жуть, — отвечаю я.

— Ну, мне пришлось пригласить его на ужин!

— Да ладно, ты же этого не сделала? — К горлу подступает желчь.

— Сделала, Изабелла. Он сказал нам, что скучает по тебе и жалеет, что вы расстались! — визжит она с улыбкой на лице.

— Сказал? — Не могу поверить, что это возможно. Конечно, я ещё не до конца забыла его, и перспектива того, что он жалеет о нашем разрыве, отправляет мои мысли в спираль из множества «а что, если».

— Да! — снова визжит она.

Даррелл прочищает горло.

— Отличный молодой человек. Он всегда мне нравился.

Я удивленно поднимаю бровь. Даррелл никогда не казался заинтересованным ни в одном из аспектов моей жизни, не говоря уже о мужчинах, с которыми я встречаюсь, но я не позволяю его комментарию испортить моё внезапно вспыхнувшее настроение.

— И когда он приедет? — спрашиваю я.

Я вздрагиваю от звука падающей на пол кофейной чашки. Дерек свирепо смотрит на меня: кулаки сжаты, лицо красное, челюсти стиснуты.

— Извините. Плечо болит, — говорит он, прежде чем отвернуться и подняться по лестнице.