— Закону тут, чёрт возьми, почти нечего делать, кроме как транжирить деньги налогоплательщиков и растрачивать время, которое можно было бы пустить на поимку настоящих злодеев. А если мы подпустим сюда прессу, самые впечатлительные из наших граждан так перепугаются мальчишки-богомола, что вообразят, будто по всему округу шастают легионы чудовищ. А там какой-нибудь безмозглый болван возьмёт да пристрелит невинного разносчика газет, когда тот до рассвета поедет на велосипеде развозить Los Angeles Times. Мой лучший совет — всё это прибрать, а говорить не нужно никому, пока меня не подстрелят при исполнении или пока рак не утащит меня в мой особняк на небесах.

И вот, сняв с мёртвого зазывалы ключ, Гарри отправился искать машину, которую, по словам Капитана, тот оставил в полумиле отсюда, у окружной дороги. Он пригнал её к «Брэму» и поставил под портиком. Имея опыт обыска трупов при самых разных отвратительных обстоятельствах, шериф Оутс ловко извлёк из брюк Капитана бумажник; в нём лежали вполне убедительно выглядевшие водительские удостоверения на три разных имени, и ни одно из них не было именем Фореста Фарнама. Поскольку они не давали ничего, кроме ложных следов, шериф вернул бумажник в карман. Затем они с Франклином закатали оба трупа в малярные брезенты, чтобы удержать телесные жидкости во время перевозки к машине. Снаружи Капитана и его «особенного мальчика» развернули, свалили на заднее сиденье и оставили в той позе, какую тела приняли сами. Брезенты отнесли на служебную парковку за высокой живой изгородью к югу от подъездной аллеи, где их предстояло смыть шлангом.

Шериф ехал впереди на патрульной машине, а Франклин, надев перчатки, вёз мёртвых пассажиров за ним — за четырнадцать миль, к глухому отрезку грунтовой дороги вдоль каньона в соседнем округе. В Южной Калифорнии много глубоких каньонов с крутыми стенами. На склонах этой пропасти росли лишь трава да кустарник, но внизу буйствовала густая зелень: в сезон сильных дождей там неслись потоки, а грунтовые воды залегали близко к поверхности. Франклин поставил машину поперёк дороги, носом к бездне, и заглушил двигатель. Оставив автомобиль на нейтрали, он с шерифом столкнули его через край и слушали, как он гремит, ломая кустарник, пока где-то далеко внизу не остановился. Эммет воспользовался ручным прожектором из оборудования своей машины, чтобы осмотреть глубину. Казалось, сорвавшийся вниз автомобиль с жуткими пассажирами исчез в плотном зелёном пологе, возможно, на тысячу футов ниже.

К тому времени, когда Франклин и Эммет вернулись в «Брэм», Лоретта уже смыла брезенты — в тёплом ночном воздухе они быстро высохли. Их сложили и вернули в шкафы для хранения в гараже. Пока Лоретта занималась брезентами, мы с Гертрудой работали на втором этаже. В верхнем коридоре встык лежала цепочка из четырёх персидских дорожек. Мы вдвоём скатали испачканный коврик, лежавший перед дверью хозяйской спальни, и перетянули его в свернутом виде кусками грубой бечёвки. Вернуть эту дорожку к жизни могла бы только очень тщательная чистка у специалиста. Однако нам казалось безрассудным пытаться объяснить количество крови, засохшей в ворсе. Шериф Оутс должен был увезти её и выбросить на окружной свалке.

Когда все шестеро собрались в холле, где измождённый Рафаэль спал без задних ног, шериф Оутс сказал:

— Остаётся ещё дверь, вся в пулевых отверстиях.

— Линетт утром снимет её, — сказал Франклин, — и приспособит временно другую дверь из какой-нибудь комнаты, пока мы не найдём плотника и не поставим новую.

— И что она скажет про дырки от пуль?

— Если я о них не упомяну, она тоже не упомянет.

— Вот это да. У вас здесь что, двери так часто прошивают пулями?

Лоретта пожала плечами.

— Просто все в «Брэме» уважают чужую частную жизнь.

Эммет Оутс на секунду задумался.

— Хорошо ещё, что вы в основном законопослушный выводок. Если бы вы пошли по пути Ма Баркер, получилась бы неудержимая преступная династия.

— Мы об этом думали, — сказала Гертруда, — но побоялись, что Рафаэль будет травмирован бесконечным насилием.

Очень уж многие друзья этой семьи любили обниматься. Я никогда не знала, были ли они такими до знакомства с Фэрчайлдами или привычка пришла к ним уже после — словно заразная болезнь. Шериф Оутс должен был обнять каждого из нас перед уходом. Когда он обнял Лоретту последней, она спросила, можем ли мы когда-нибудь чем-нибудь его отблагодарить. Предложи она ему деньги, он арестовал бы её за взятку.

— Если это не будет слишком неловко, — сказал Эммет, — может, вы пригласите нас с Лорой на ужин, когда в следующий раз сюда приедет Граучо Маркс. Ради такого я помогу вам избавиться от любого количества трупов, какие только подвернутся вам в будущие годы, — при условии, что это не вы их убили.

— Оставьте свободной пятницу после Дня благодарения, — сказала Лоретта. — Мистер и миссис Маркс будут у нас.

После того как шериф уехал, мы пошли на кухню, и Рафаэль сонно поплёлся за нами. Лоретта поставила большую кастрюлю кофе, а остальные накрывали стол к завтраку — подставками, салфетками, фарфором, приборами и стаканами для сока. Немного спустя, когда уже собирался заняться рассвет, пришёл шеф Латтуада и был удивлён, застав нас сидящими на высоких табуретах у центрального острова с кофе, щедро сдобренным Baileys Irish Cream.

— Массовая бессонница, — спросил он, — или партия в парчиси затянулась вчера на всю ночь?

— Мы обсуждали новые изобретения, которыми все так возбуждены, — тефлон и Fiberglas, — и потеряли счёт времени, — сказал Гарри.