И на что он вообще рассчитывает? Неужели строит свою компанию такими методами?

Сделка под давлением. Кравченко без проблем докажет это. Тогда в чем смысл?

Сперва кажется, будто он тянет время с подписью. То одну неловкость допускает, то другую.

— Охрану ждешь? — вдруг интересуется Дагаев, не отводя от него оружие, снимает с предохранителя. — Не жди.

Кравченко слегка вздрагивает.

— Мои люди уже ими занялись, — ровно продолжает Дагаев. — Ты, конечно, можешь потом пойти в полицию или еще куда, но тогда твои серьезные друзья узнают правду про Гонконг и остров Джерси.

Это же офшоры. Вот первая мысль, которая приходит мне в голову, едва он упоминает локации.

Моего отца обвиняют в отмывании денег именно через них.

— И не только эту правду, — добавляет Дагаев. — Или ты реально поверил, что в Таиланде нет скрытых камер?

— Не здесь! — истерично выпаливает Кравченко.

Моментально подписывает все, что от него требуется. Похоже, правды про Таиланд он опасается сильнее, чем пули в лоб.

Там вроде бы нет офшорной зоны. Пару лет назад власти ввели новые правила. Условия потеряли прошлую привлекательность.

Ладно. В любом случае подозрения выстраиваются в одну цепочку.

Что если Кравченко и подставил моего отца? Вместе с мачехой? Иначе с чего бы это они настолько удачно сошлись?

Может это и был их план…

— Все, я сделал все, что вы хотели, — бормочет Кравченко.

— Мой юрист проверит.

Мужчина в очках подходит ближе, начинает просматривать бумаги, а Дагаев резко переключается на меня. Подходит ближе, убирая пистолет в кобуру, виднеющуюся из-под пиджака.

— Поехали, — заявляет, глядя мне в глаза.

Качаю головой.

— Нет, не поеду, — звучит тише, чем хочу.

— Нет? — выгибает бровь.

— Нет, — решительно и твердо.

Дагаев подхватывает меня за талию и перебрасывает через плечо, заставляя на несколько секунд полностью потеряться.

Уже потом, очнувшись от шока, начинаю молотить кулаками по его спине.

— Пусти! Пусти меня!

Тяжелая ладонь впечатывается ниже поясницы, вынуждая взвизгнуть.

— Я тебя купил, — хрипло бросает Дагаев. — Поздно орать.

— Что?..

— Ты сама видела.

— Вы даже копейки не потратили.

— Вопрос решен, — произносит холодно.

Конечно, я не собираюсь так просто сдаваться. До последнего пробую вырваться. И пока он несет меня в машину, и после, когда мы оказываемся в салоне его авто, а водитель трогается с места.

В отчаянии снова пробую врезать ему по колену. Но на этот раз Дагаев не дает мне ни единого шанса. Эффект неожиданности тоже не на моей стороне.

Мерзавец намного сильнее. Он скручивает меня в два счета.

— Наручниками пристегнуть? — спрашивает мрачно.

Даже знать не хочу, для чего ему наручники. Но не сомневаюсь, что угрозу он воплотит.

Придется затаиться. Решаю дождаться более удачного момента. Если сейчас мне наденут стальные браслеты, то шансы освободиться точно упадут к нулю.

Так я и попадаю в дом Дагаева.

Он ведет меня прямо в спальню. Сбрасывает пиджак, расстегивает ремень на брюках. И похоже, даже не думает тормозить.

Отхожу как можно дальше. Пока не упираюсь бедрами в край стола.

— Что стоишь? — выдает Дагаев. — Раздевайся.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не буду я. Ты меня не заставишь. И если попробуешь силой, то…

— Ну зачем так? — протягивает он. — Насилие — не мой метод.

И надвигается на меня.

— Тогда отпусти, — начинаю что-то говорить, настолько на нервах, что мне уже тяжело замолчать, пока тихая истерика внутри не достигает пика: — Ты вообще меня слышишь?

Дуло пистолета вдруг упирается в мои губы, вынуждая резко потерять дар речи. Не замечаю, как он достает оружие и когда. Еще недавно пистолет был в кобуре. И я почти забыла о нем.

Теперь застываю, потрясенно хлопая глазами.

— Болтаешь много, — заявляет Дагаев.

Его тон прохладный, резкий. Выражение лица словно бы отстраненное. Но почти сразу меняется.

Сталь порывисто скользит вниз. От подбородка по шее. К груди. Железное дуло надавливает на верхнюю пуговицу моей кофты. Та практически сразу поддается. Не вижу это, но чувствую.

Ледяные мурашки разбегаются под кожей. Меня ошпаривает морозный холод, а от раскаленного взгляда Дагаева бросает в жар.

Пистолет перемещается ниже. Пуговицы стремительно расстегиваются одна за другой под напором металлического давления.

Контраст огня и льда заставляет мелко задрожать.

Чуть дышу. Страшно сделать неосторожный жест. Еще недавно в разговоре с моим обидчиком Дагаев производил вполне вменяемое впечатление, было заметно, что все заранее просчитал.

А теперь передо мной будто оказывается другой мужчина. Опаснее. Мрачнее. И в нем все хищное проявлено на пределе.