— Замуж ты не захотела, — бросает мачеха. — Значит, поедешь с Вениамином на других условиях. Без свадьбы. Но сначала, будь добра, подпиши бумаги.

— Нет! — выдаю решительно.

— Хочешь в тюрьму? Легко устрою.

Она наглядно расписывает все то, что я и сама понимаю. Меня без проблем подставят. Записи с камер покажут под нужным углом. Что-нибудь вырежут. Остальное сделает подкуп.

Кажется, выхода нет. Только уж лучше за решетку по лживым обвинениям, чем поехать с этим типом в роли… даже называть эту роль не хочу.

Мерзко.

В конце концов, я могу хотя бы попробовать доказать свою невиновность. И может быть, мне попадется хороший адвокат. Лучше так рискнуть, чем оказаться в капкане наверняка.

— Нет, — повторяю твердо. — Не буду я ничего подписывать.

— Ну значит, я подпишу за тебя, — цинично заявляет мачеха и кивает Кравченко. — Можете ее забирать.

— Что? — выдаю потрясенно.

Тот поворачивается ко мне.

— Женечка, милая моя, идем, — произносит он, тянет ко мне руки.

Шагаю назад, отрицательно мотаю головой.

— Никуда я с вами не пойду!

— Ой, что ты все время ломаешься? — недовольно протягивает Инга. — Кто еще на тебя позарится?

— Женечка, — улыбается Кравченко, поступая ко мне. — Не хотелось бы вызывать охрану, но если ты сейчас сама не пойдешь, то просто выбора мне не оставишь. Я столько денег вложил, что назад дороги нет. Тебе придется эти суммы… хм, окупить.

Что за абсурд?

— Я ничего вас вкладывать не просила. Кому деньги давали, с тех и требуйте. Вы занимаетесь подлогом документов.

— А это еще надо доказать, — фыркает мачеха. — Кто тебя станет слушать? Ты кто такая?

Шум отвлекает. Нервно оглядываюсь.

Неужели охранники Кравченко?

Прикидываю, как буду от них удирать.

Но в следующий момент застываю от шока. На пороге гостиной возникает Дагаев.

Сердце судорожно сжимается в груди.

А он что здесь делает?

Замечаю позади него еще одного мужчину. Среднего роста, седой. Сейчас он поправляет очки.

Дагаев уверенно проходит вперед.

— Вы кто такой? — спрашивает мачеха. — Мы не ждем гостей.

— Тише, мам, — бормочет Инга, цепляется за ее руку. — Это Карим Дагаев. Один из самых завидных холостяков.

— Дагаев? — понижает голос. — Не думала, что он такой молодой. Ну надо же. Такими деньгами ворочает.

Инга вся сияет. Давно не видела ее такой счастливой. Такое чувство, будто радуется, что Дагаев у нас в гостях.

А я даже не знаю, что думать. Еще не отошла от того, как меня пытаются продать Кравченко. Теперь новая угроза возникает.

Ощущаю себя между двух огней.

И если Кравченко вызывает омерзение, чувство гадливости, то Дагаев одним своим появлением заставляет все вокруг потемнеть, от него исходит острая угроза.

— Сейчас не лучшее время для визита, — прочистив горло, бросает Кравченко и его глаза начинают нервно бегать.

— В самый раз, — холодно отрезает Дагаев.

Он делает короткий жест — и человек, который с ним пришел, передает ему папку.

Дагаев кладет ее на стол перед Кравченко.

— Подписывай, — бросает резко.

— Что это? — с недоумением спрашивает тот, а после начинает листать бумаги, которые находятся в папке, меняется в лице: — Подождите, это что, шутка? Вы издеваетесь?

— Не люблю повторять, — мрачно произносит Дагаев.

Мачеха молчит. Инга тоже. Впечатление, будто по гостиной проносится ледяной ветер.

Кравченко нервно мотает головой.

— Я не намерен переписывать на вас свое имущество, — заявляет он. — Нет, я слышал, что вы используете грязные методы для отжима бизнеса. Но вероятно, вы не вполне понимаете, с кем сейчас имеете дело. Я не один из тех лопухов, которых вы привыкли обрабатывать бандитскими приемами. За мной стоят серьезные люди. Если вы прямо сейчас покинете дом, я так и быть сделаю вид, будто ничего этого не было. Никуда на вас не заявлю.

Дагаев усмехается. Только это выглядит скорее как оскал дикого зверя.

— Ты лучше заяви, как девушку решил купить. За чужие долги, — выдает отрывисто и мажет тяжелым взглядом по мне, а потом снова направляет взгляд на Кравченко.

Тот немного тушуется.

— Вы что мне приписываете…

И правда — откуда он знает про планы моей мачехи и этого негодяя?

Дагаев ничего не отвечает. В мгновение ока он оказывается рядом с Кравченко и достает пистолет.

Тот бледнеет. За секунду становится белее снега.

Дагаеву даже говорить ничего не надо. Вид у него достаточно выразительный, чтобы Кравченко схватился за ручку.

Ситуация жуткая.

И мне становится стыдно за то, что в этот момент испытываю нечто вроде мстительного удовольствия.

Ну как? Нравится этому типу, когда погибают насильно? Как они с мачехой хотели прогнуть меня?

Но тут же одергиваю себя за этот всплеск эмоций. Нельзя. Дагаев ничем не лучше Кравченко. Наверное, даже хуже.