– А как же голосование?

– Голосование будет. – Я посмотрел на нее. – Но не сейчас. Через неделю, когда мы увидим, кто чего стоит. Тогда и решим, кого брать, а кого нет.

Сергеич хмыкнул:

– Хитро, командир. Им вроде как дал надежду, но без обязательств.

– Война не время для благотворительности, – процедил я. – Пусть зарабатывают свое место. Доказывают, что не сядут на шею, что не будут вредить нам. У них есть неделя. Этого достаточно, чтобы показать себя.

Рамиз одобрительно кивнул.

– Справедливо.

– Теперь вопрос: как с ними работать? – Я обвел взглядом группу. – Тетыща прав: нужны допросы. Разделим их, поговорим отдельно. Самых конченых сразу в расход, нормальных оставляем на испытательный срок.

– Я займусь допросами, – сказал Тетыща.

– Не один, – возразил я. – Вечный и Рамиз помогут. Втроем справитесь быстрее. Я буду слушать, сверять показания. Кто врет – сразу понятно будет.

– А что с Джехомаром? – спросил Вечный.

Я почесал затылок. Джехомар – отдельная песня. Бывший чистильщик, потерявший статус после смерти лидера. На него наложен системный штраф – навязчивые мысли о самоубийстве. Сейчас он сломлен, жалок, с расквашенным лицом, говорит так, что хрен поймешь, но когда-то был вторым по силе в клане «Щит», чистильщиком, что автоматом поднимает его над остальными хотя бы по уровню понимания ситуации.

– С ним поговорю отдельно, – решил я. – Он знает многое о клане, о людях, о том, что творилось на базе. Может быть полезен. К тому же он уже не чистильщик, так что угрозы особой не представляет.

– А люди в подвале? – напомнил Дак. – Те, кого держали как «белковый запас»?

Я поморщился. Да, были еще пленники. Их много, и их судьбу тоже нужно решать.

– Сначала разберемся с вояками, – сказал я. – Потом спустимся в подвал, посмотрим, что там и кто. Может, среди них найдутся те, кто сможет влиться.

– Сомневаюсь, – буркнул Сергеич. – Если их в мясо перерабатывали, там одни доходяги остались.

– Может быть, – согласился я. – Но посмотреть надо. Мы не знаем, сколько там людей, в каком они состоянии. Может, среди них есть врачи, инженеры – кто-то полезный.

– Тогда начнем, – сказал Тетыща. – Времени мало, до темноты надо разобраться.

Я кивнул. Посмотрел на пленников, все еще лежащих на полу. Они слышали наш разговор – настороженно, с надеждой, со страхом смотрели в нашу сторону. Понимали, что сейчас решается их судьба.

Приблизившись, я громко, чтобы слышали все, заговорил:

– Слушайте меня внимательно. У вас есть шанс. Один. Мы возьмем вас на испытательный срок: семь дней до конца Второй волны. За это время вы должны доказать, что нужны клану. Если докажете, проголосуем за вас, примем в клан. Если нет, останетесь за бортом. Без клана в Третью волну не пройти. Так что это вопрос выживания для вас.

Пленники молчали, переваривали информацию.

– Сейчас мы проведем допросы, – продолжил я. – Разделим вас, поговорим с каждым отдельно. Если вы врете, если скрываете что-то важное, мы поймем. Если среди вас есть отморозки, насильники, убийцы невинных, их ждет пуля. Остальные получат свой шанс.

Тот самый дерзкий вояка с простреленным бедром кивнул.

– Справедливо.

– Вот и отлично. – Я повернулся к своим. – Начнем.

Тетыща уже направился к Тори, все еще лежавшей на диване. Присел рядом, что-то тихо сказал. Она кивнула, попыталась встать – лицо скривилось от боли в простреленной коленке. Тетыща подхватил ее под руку, помог подняться.

– Таблетки исцеления есть? – спросил я.

Бергман покачал головой.

Открыв магазин чистильщика, я увидел таблетку полного исцеления, помимо еще кое-чего интересного, но времени пока разбираться с этим не было. Купив таблетку, я вложил ее в рот Тори.

Той сразу стало намного легче, и Тетыща помог сестре подняться. Тори прихрамывала, опираясь на его плечо. Проходя мимо, она бросила на меня благодарный взгляд, но я промолчал.

Вика подошла к окну, посмотрела на улицу. Сергеич где-то раскопал пачку сигарет и со вкусом, смачно закурил, причем дымил в сторону, подальше от пленников. Дак проверял оружие, а Рамиз занял позицию у выхода – держал бойцов под прицелом.

Вечный подошел ко мне.

– С чего начнем?

Я огляделся. Пленников было человек двадцать – кто лежал, кто сидел, кто пытался встать. Джехомар отдельно, в углу, с разбитым лицом и потухшим взглядом. Остальные – обычные вояки, перепуганные, измученные, сломленные системным штрафом.

– Начнем с простых, – решил я. – Джехомара оставим на потом. Берите по одному, уводите в соседние комнаты. Задавайте стандартные вопросы: кто ты, чем занимался в клане, участвовал ли в убийствах, пытках, изнасилованиях. Что знаешь о базе, о людях, о планах. Я буду слушать, переходить от одного к другому.