Первое, что я услышал, – возмущенный возглас Сергеича:

– Ек-макарек, что еще за охотники, на хрен?

Осмотрев лица остальных, я убедился: предупреждение системы видели все.

Я поднял черный футляр, обтянутый кожей с гравировкой Веселого Роджера, открыл его. Помимо маркированных ключей тут было отделение, где хранилась ложечка для кокаина или что-то такое.

Нашел взглядом Бергмана, показал ему футляр.

– Есть! – И бросил через весь холл.

Бергман поймал футляр на лету и широким шагом направился к лифту – спасать сестру. Я открыл клановый чат, прочитал, что там Вика понаписывала. Справилась на отлично – сейчас сидела на корточках в уголке, сосредоточенно отвечая на вопросы.

Рамиз остался возле выхода, держал под прицелом вояк. Остальные начали стягиваться ко мне. У всех на лицах большими буквами было написано: «Что это значит?»

В ответ мне оставалось только пожать плечами:

– Я знаю не больше вашего.

– Что за охотники? – задумчиво протянул Дак. – Это я охотник!

Пленники зашевелились, кто был в состоянии. Навострили уши, понимая, что происходит интересное, в то время как они отрезаны от системы, а значит, от информации и самой жизни.

– Мне ваще не нравится, что они написали, – пожаловался Сергеич. – К чему готовиться, мать их?

– До конца Второй волны осталась неделя. – Я специально для них сказал это громко. – Потом, как я понял, выживут только чистильщики и кланы.

Самый дерзкий вояка – относительно целый, с простреленным бедром – начал торговаться:

– Мы обучены войне и можем быть полезными. К тому же неплохо прокачаны, приучены к дисциплине. Кем бы ни были эти охотники, нам лучше держаться вместе.

– Это кто у нас такой дерзкий? – На полусогнутых Сергеич подошел к парню. – Как на базу нашу нападать, так здрасьте, а теперь, значит, вот?

– Сергеич у нас мастер слова! – откликнулась задумчивая Вика и озвучила то, что думал каждый: – И что с молодцами этими делать? Молодцы – это, конечно, хорошо, мне нравится. Но напоминаю: у нас в клане демократия, мы принимаем, только если большинство проголосует за. Захотят ли терпеть вас под боком?

– Это уже вопрос выживания, – сказал я. – К тому же там, на нулевом этаже, – то, за что были казнены члены клана «Щит». Люди, много людей. Худые, изможденные. Обнуленные местным контролером. Кстати, где контролеры?

Я нашел взглядом Джехомара, тот кивнул на убитых и прошамкал:

– Мевтвы. Их убили певвыми как фамых опафсых.

– То есть усиления клана контролером у нас не случится, – проговорил я и нарочито громко вздохнул. – Это недоработка, товарищи. Что же с вами делать?

Я отлично представлял, что чувствовали сейчас эти люди. Сперва они получили путевку в жизнь, но должны были подчиняться местному придурошному царьку. Потом оказались оштрафованы системой и подвергнуты моральным терзаниям. После – приговорены к смерти тем, кого тот царек угнетал. Простившись с жизнями, с нашим приходом они получили надежду. У кого-то она была настолько сильна, что перевесила штрафы системы, кто-то боялся надеяться и еще не осознал.

Вояки молча ждали. Это были не «морские котики», не какое-то элитное подразделение, а сотрудники загнивающей воинской части, которым не с кем воевать и остается тихо спиваться. Но они привыкли подчиняться.

В принципе, если взять их в клан, они постепенно влились бы и начали приносить пользу. Но было одно «но»: я сам установил правила. За них могли не проголосовать, как и за нулевых бесполезных пленников.

Если не проголосуют, оставлять их рядом нельзя: они не будут связаны обязательствами и в любой момент могут захотеть заполучить мой статус. Так что решать надо в ближайшее время. Еще и охотники… Знать бы, что они такое. Охотники на кого? Для бездушных есть мы, чистильщики. Получается, охотники… на нас?

Выносить вопрос на голосование в общем чате я пока не стал – придумал кое-что получше. Собрал вокруг себя всех, кроме Тетыщи, который был занят, и озвучил:

– Нам нужны люди в клан, много людей. Кем бы ни были эти охотники, они с огромной вероятностью будут охотиться на нас.

Все закивали. Вика сморщила нос:

– Не хотелось бы к нам в клан тащить всякое дерьмо.

– А мне ваще пох, – сказал свое веское слово Сергеич. – Надо – значит, надо.

Ну еще бы ему быть против! Вика прищурилась, подошла к нему, потянула за свисающий со щеки струп и оторвала, как отдирают шелуху после пляжных ожогов. Под черной коркой была нежная, розовая, как у младенца, кожа.

– Эй, на хрен бы не пошла? – замахал руками Сергеич, когда она потянулась ко второй его щеке. – Ты лучше сюда тянись!

Он хлопнул себя по промежности. Вику перекосило, и она перестала с ним заигрывать. Долбаный Пролетарий совсем перестал думать мозгами, с тех пор как «выздоровел весь». То есть помолодел. Интересно будет посмотреть на совсем молодого Сергеича. Вообще не представляю его таким. Хоть он и был ровесником Рамиза, только к нему прилипло прозвище Дед.