Все души, которых я встречал прежде, не обладали и толикой подобной автономности. Да и полноценными душами их можно было назвать с большой натяжкой. Они, скорее, походили на фрагменты или осколки личности, без ярко выраженных чувств и большого количества воспоминаний. Этакая сухая выжимка, экстракт из накопленной за годы жизни информации. Но не всей, а лишь самой ценной.

Правда, это касалось лишь Серых душ, возможно, с цветными ситуация обстояла несколько иначе.

— Смерть стирает всё лишнее и обнажает суть, в этом ты абсолютно прав, — собравшись с мыслями, ответил я, после чего попытался перевести разговор в немного иное русло. — Скажи, что ты помнишь из прошлой жизни?

Услышав вопрос, самурай задумчиво замер и даже прикрыл свой единственный глаз, видимо, погрузившись таким образом в собственные воспоминания.

— Многое, — спустя время, нехотя ответил он. — Но не всё. Я помню кровавые битвы, ночи любви и вкус сакэ на губах. Помню, как впервые взял в руки настоящий меч, как отсек свою первую голову, как потерял семью и как обрёл благословение Цукуёми-но-микото. Все самые яркие моменты жизни всё ещё хранятся в моей памяти. Исчезли лишь серые будни.

— Что последнее ты помнишь? — подался я с интересом ему навстречу.

В этот момент самурай распахнул правое веко, и я заметил, как преобразился его взгляд. От былого спокойствия не осталось и следа. Теперь в его единственном глазу отражался холодный стальной блеск.

— Руины Киото, парящую от яда землю и отрубленную голову Ямато-но-ороти у моих ног. А ещё — небо цвета молодой сирени.

Услышав эти слова, я поначалу напрягся, но затем довольно быстро взял себя в руки. Нет, этот давно истлевший самурай явно что-то путает. Видимо, его хвалёная Идзанами не только подтёрла у мечника все ненужные чувства, но и смешала сны и настоящие воспоминания в одну кучу.

Ямато-но-ороти, Уроборос, Ёрмунгандр, Мировой змей, Пожиратель Солнца — в разных культурах его называли по-разному. Но все, кто когда-либо встречал это могучее существо, сходились в одном: противостоять ему практически невозможно. А уж серьёзно ранить и подавно.

Тут же речь шла о чём-то куда более весомом. Целая отрубленная голова! Поверить в такое было попросту невозможно. По крайней мере, не после нашумевшего пять лет назад видео. Именно тогда Фиолетовое бедствие по имени Ямато-но-ороти «посетило» один из прибрежных курортов Перу.

Я отлично помню тот день. Мы всей семьёй сидели в гостиной и, прильнув к огромному экрану, следили за тем, как гигантский многоголовый змей стирает квартал за кварталом, превращая некогда цветущий город в груду оплавленных ядом обломков.

Тогда его тоже пытались остановить. В ход шло всё: авиация, артиллерия, межконтинентальные ракеты и, само собой, способности последователей богов. Но даже всей этой совокупной мощи не хватило, чтобы его сразить. Самое передовое вооружение, силы, дарованные богами, и смелость на грани отчаяния — ничего из этого не помогло. Мировой змей исчез сам с рассветом. Силам ООБ не удалось его одолеть. Лишь задержать и вымотать. Это был предел наших возможностей.

В тот день мы потеряли много достойных последователей богов и в очередной раз убедились в том, что существ, приходящих вслед за фиолетовым небом, наши предки не просто так нарекли Бедствиями. Именно поэтому мне так сложно поверить в историю одноглазого самурая. Скорее всего, его память просто сильно пострадала при переходе на ту сторону.

Однако сообщать ему об этом не было никакой нужды. Пусть и дальше счастливо пребывает в плену иллюзий. Тем более что от него мне нужны не воспоминания о прошлом, а его богатый боевой опыт. В нём-то я как раз и не сомневался. Одноглазый самурай мне всё уже доказал.

— Эй, юный господин, — снова напомнил о себе мой незваный гость, при этом взгляд его почему-то не отрывался от моей правой руки. — Скажи, как давно ты получил божественное покровительство?

— Шестнадцать лет назад, — честно, как на духу, ответил я, уже понимая, куда он клонит.

После моего ответа самурай вполне ожидаемо нахмурился. Хоть ему и ничего неизвестно о нынешней классификации силы, но, по крайней мере, глаза у него на месте. Один так уж точно. А ещё он явно не дурак и способен верно оценить последствия своего вмешательства, отпечатанные на моей правой руке.

— Мир так сильно изменился после моей смерти или… — последние слова самурая повисли в воздухе. Но мне и так понятен его посыл.

— Или, — даже как-то злорадно ответил я.

Мысль о том, что собственный слуга упрекал меня в слабости, поднимало откуда-то из глубин души жгучее негодование. А ещё несвойственный мне азарт.