Взгляд невольно перескочил с широкой спины Арея на одну из высоток, расположенную аккурат через дорогу. На её боковой стороне — огромный экран, по высоте почти как сам дом. А на экране ОН, мой дорогой братец на заседании Генеральной ассамблеи Тартарии. Ещё и крупным планом! И титры: «Наш делегат в Организации объединённых богов, Арей Моров, последователь Морены, цвет нации».

Пока разглядывал экран, и сам не заметил, как пересёк с братом проезжую часть. Впрочем, оно и неудивительно. Он же у меня как самый настоящий волнорез — ни в одном людском потоке не затеряется. Люди перед ним расступаются не хуже бурных вод перед потомками Нептуна…

— Братик, братик! Подпиши, пожалуйста!

Но порой и на пути ледокола встречаются непреодолимые препятствия. Например, милые маленькие девочки. Небольшое уточнение: веснушчатые, милые, маленькие девочки. Именно такая и перегородила нам дорогу.

В руках у малышки виднелся какой-то журнал. Притом явно не детский. На детских моего брата вроде как пока не печатают. Да и надпись на обложке мало соответствует изданию для дошколят: «Герой Третьего прорыва! Кто он? Лучший из людей или аватар бога на Земле?».

Брат, само собой, ничего на просьбу не ответил, а, как и подобает снобу его уровня, просто взял у девочки фломастер и молча оставил свой размашистый автограф на журнале.

Я же в это время смотрел не на девочку и уж тем более не на журнал, а на спешащую к нам женщину. Её закушенная губа и взгляд, полный тревоги, были красноречивее любых слов. Мать малышки, а это, скорее всего, именно она, пребывала не в самом лучшем расположении духа.

— Простите, господин Моров! Простите! — вцепилась в руку дочери прибежавшая женщина. — Пойдём, солнышко, мама купит тебе мороженое… Простите ещё раз, господин Моров, она ещё ничего не понимает!

Так суетясь и попеременно оглядываясь, женщина с ребёнком скрылась в толпе, оставив нас с братом наедине.

— Я чего-то о тебе не знаю? — с подозрением посмотрел я на Арея.

Всё же как ни крути, а ситуация довольно странная. С чего бы обычной женщине бояться наследника семьи Моров? Нет, Арей, конечно, не сахар, а сверхчеловек, способный разорвать обывателя голыми руками. Но разве это повод для паники? Вон на улице сколько людей, и никто от нас с братом почему-то не шарахается. Разве что путь уступают, но это всё больше из уважения.

— Не понимаю, о чём ты, — ответил Арей и как ни в чём не бывало зашагал себе дальше.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как снова пойти следом за ним.

Вскоре мы также молча пересекли ещё одну проезжую часть, обошли пару поблескивающих на солнце жилых высоток и неожиданно вышли к подземной парковке.

В этот момент я заметил, как брат зачем-то оглядывается, при этом уделяя особое внимание наружным камерам, висящим на фасадах зданий. Так продолжалось ещё несколько секунд, после которых Арей произнёс совсем уж неожиданную фразу.

— Нам сюда, — указал он на вход в подземную парковку.

Поначалу я, конечно же, удивился. Но, зная странные заскоки брата, решил благоразумно промолчать.

Парковка встретила нас запахом бензина, тишиной и, конечно же, прохладой. Последняя, к слову, была как нельзя кстати в такой жаркий день.

Пока я наслаждался столь долгожданной прохладой, Арей подошёл к ближайшему седану и поставил на его капот пакет с шарлоткой.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? Да ещё и в столь странном месте? — уточнил я, облокотившись спиной на припаркованный микроавтобус.

— Думаю, ты и сам знаешь ответ, — подступился ко мне брат.

Тут Арей прав. Уж слишком подозрительно он вёл себя в последние полчаса. Сначала отказался заходить в гости, затем притащил на эту всеми богами забытую парковку. Ещё и фразочка эта «надо поговорить». Мне ведь прекрасно известно, чем она обычно заканчивается.

Помнится, в прошлый раз как раз после этой самой фразы я едва не помер на том треклятом полигоне! А теперь мой дорогой братец, видимо, решил провернуть нечто похожее уже здесь, в черте города. Ну оно и понятно — на полигон-то я больше ни ногой.

— Готов? — хрустнул шеей Арей.

— Ага, — ухмыльнувшись, ответил я и одним движением выхватил из-под толстовки нож.

Спустя мгновение закалённое лезвие уткнулось брату в живот, распоров сначала роскошный пиджак, а после не менее дорогую рубашку.

— Кухонный нож, серьёзно? — посмотрел он на меня без тени эмоций. — Виктор, меня таким даже не поцарапать. Я не ты.

А вот это обидно. Но в одном Арей прав: по классификации ООБ, мой брат — Исполин-4, его даже огнестрелом толком не пронять. Ещё и силён как бык. А вот я — другое дело. Меня как Исполина-1 можно и ножом при желании заколоть. Если, конечно, знать, куда колоть.

— Ну, тут ты сам виноват. Сказал бы заранее, я бы взял что-нибудь поубойней… Тьфу! — закончил я фразу банальным плевком. Причём не абы каким, а весьма метким, после попадания которого Арей машинально потянулся к «пострадавшим» глазам.