Мы заняли свои места. Ржавый был взвинчен до предела. Всё-таки между хулиганством и хладнокровным лишением жизни есть существенная разница.

Водяных жгутов вокруг нас стало меньше, они двигались беспорядочно и лупили больше по инерции, чем следуя определенной цели.

Уверенность Душечки крепчала. Её шаг ускорился. Ярдов через тридцать нас заставил остановиться долгий безысходный стон, доносившийся из-под каменной плиты. Вздрогнув, Ржавый опустился на колено и заглянул под нее.

— Там какая-то яма. И в ней кто-то есть.

Ильмо, Ведьмак и Масло поддели плиту и потянули вверх. Но силы троих было недостаточно. Мы с Ржавым присоединились. Душечка стояла рядом, прикрывая нас от остервенелой ярости бестелесных голодных бестий.

Женщина, спрятавшаяся под плитой, не смогла оставаться безучастной, когда её коснулось поле безмагии. При жизни она не была слишком уж старой, но отощала до такой степени, что кости стали хрупкими, а тело усохло почти в ничто. Не будь она одержимой, давно была бы мертва.

Мы посмотрели на Душечку. Кто-то должен был за это взяться. Ей предстояло решить, кто.

Ржавый, было, шагнул вперед, нервно дергаясь, но решил подумать ещё. Душечка, должно быть, сочла, что он струсил.

Душечка сама взялась за топор Масло. Она была крепкой, но и топор был тяжел. Острие она попортила изрядно.

Один ли я наблюдал за торжеством человеческой жестокости, когда топор, несмотря на мольбу в глазах женщины, обрушился вниз? Я не спрашивал. Это одна из тех историй, которые мы с братьями никогда не обсуждаем.

Голова откатилась в сторону. Тело разок вскинулось и замерло навсегда. Крови вытекло не так уж и много. Но и та, что была, смердела заражением.

Ответ последовал моментально. Ощущение безумного отчаяния утонуло в поле безмагии. Призрачный зов полностью стих. Кусочек Отряда приступил к следующему этапу плана Полуночи, но это заняло некоторое время — людям нужно было вытрясти из ушей песок прежде, чем они начали хоть что-то понимать.

Наша лихая шайка ускорила шаг, выискивая дикого ишака, ставшего пристанищем последнего из голодных призраков.

* ⠀* ⠀*

Этот призрак не желал, чтобы его поймали. Он хотел оставаться незамеченным до тех пор, пока мы не облажаемся и не залезем туда, где кем-нибудь из нас можно будет овладеть.

Несколько идиотов попытались высунуться, но Полночь, с безусловной поддержкой Гоблина, Одноглазого и Молчуна, удержала их самоубийственную глупость под контролем.

Бестелесные голодные твари так и не восстановили силы настолько, чтобы возобновить зов. Полночь поддавала их безумству огонька, позволяя скоту шататься за пределами безопасных границ. Призраки распрощались с остатками разума. Полночь и колдуны стали выпускать скот более целенаправленно. Загоняли в деревню. Животные сопротивлялись, но безуспешно. Они моментально успокаивались, как только призраки оказывались внутри.

Я спросил Молчуна:

— Ты можешь понять, сколько их заражено?

Уставившись в никуда — любимое направление Дрозда и Ржавого — он показал:

— "Могу. Можем".

Для начала эти животные будут убиты и съедены.

Практичные, прагматичные девочки, наши Душечка и Преследующая Полночь! Жёсткость Душечки меня не волновала. Я давно о ней в курсе. Я уже привык к тому, как работает её ум. А вот Преследующая Полночь меня беспокоила. У нее был огромный потенциал, но она была ещё слишком юной. Она могла оступиться. Её мог толкнуть на кривую тропинку некто с дурными намерениями. Она могла стать жертвой собственной подростковой податливости.

Душечка фыркнула, когда я завел этот разговор:

— Да ты, никак, влюбился?

— Нет! Не в этом дело. Но мне нравится эта малышка. Исключительно по-отечески. Она — золото. И я не хочу, чтобы это золото оказалось потраченным зазря.

Душечка задумалась и кивнула — она была, наверное, единственным членом Отряда, кто не потчевал меня дерьмом, намекая на растление малышки. Она показала:

— Ты слишком суетишься. Ей всего четырнадцать. Она уже то, чем должна быть. Все, что ты можешь сделать — стать примером, на который она захочет походить.

А теперь кое-кто на двадцать лет моложе дает мне советы, как воспитывать детей.

— Хорошо. Постараюсь.

Но кое-что я оставил-таки при себе. Я опасался, что внутри Полуночи есть тьма, которую она пока что успешно скрывает.

Я пошёл прогуляться к руинам, думая, что найду там покой и уединение. Бродил и перетасовывал в памяти недавние события, чувствуя, что упускаю нечто важное.

В руинах я не нашел ни тишины, ни покоя. Вместо голодных призраков там обнаружилось столько стервятников, сколько могло слететься со всей округи, и теперь они пировали на останках двух диких ослов и пожилой женщины, предсмертный взгляд которой не шел у меня из головы.