Ильмо угрожающе навис над ним, так, как это может сделать только прирожденный сержант.

— Говори, недомерок. Прямым текстом говори, потому что ваша колдовская заумь уже вконец достала.

Ржавый его взбесил, и сейчас Ильмо искал, на ком бы сорвать злость, однако, делать козла отпущения из волшебника — верный путь нажить неприятности.

Одноглазый моментом не воспользовался. Он увидел что-то, что заставило его занервничать.

— Лес по большей части не настоящий. Это самая устойчивая иллюзия, наведённая при свете дня, с которой мне приходилось сталкиваться. Сквозь нее можно что-то разглядеть только с близкого расстояния, — на морщинистой черной физиономии Одноглазого застыло хмурое и озадаченное выражение.

Солдаты молчали. Встреча с колдовством на незнакомой территории не означала ничего хорошего. Сразу пропадает охота трепать языком.

Одноглазый ещё раз сердито зыркнул в сторону Разлома.

— Ну, вперед, давай проверяй, — предложил Ильмо.

— Иногда даже сержанту стоит поиметь чуточку терпения.

Умение ждать — не самая сильная черта характера Ильмо, но на несколько минут его хватило. Одноглазый вздохнул, как будто вся тяжесть мироздания легла на его плечи.

— Мне не хватает сил посмотреть сквозь завесу. Придется подобраться поближе.

— Мы здесь не затем, чтобы соваться в осиное гнездо, — рявкнул Ржавый.

Ильмо взглянул на него неодобрительно.

— Именно за этим, придурок. Напомнить тебе, чем по определению занимается разведка? Ищет, выясняет, собирает сведения.

Ага, и нам как раз пора вернуться к поиску выхода из той задницы, в которой мы оказались.

Веками Отряд находил выход. Всегда.

Это была двадцать-какая-то вылазка на разведку, но первая, в которой я участвовал. Я был «слишком ценным» для рутинной работы. Я самовольно примкнул к поисковой партии и не попадался на глаза Ильмо до тех пор, пока не стало слишком поздно, чтобы отослать меня обратно… и тем более поздно признать, что я совершил ошибку, отправившись с ними.

Тем не менее, вид на Разлом открывался великолепный. Солдаты нервно оглядывались, но помогали Одноглазому изучать местность. Колдун залип на Разлом справа от нас. Мы не издавали ни звука, в отличие от окружающей природы. Воронья стая на той стороне пропасти орала все громче. Птицам явно было о чем пообщаться. Вокруг нас жужжали насекомые, примериваясь, как бы поживиться нашей кровью.

— Я сейчас чуток пошаманю, — объявил Одноглазый.

— В смысле? Говори по-человечески.

— Ладно, ладно. Ильмо, ты зануда.

Чтобы позлить нашего сержанта, он довольно долго провозился, чтобы родить проклятие, которое поджарило всех летающих кровососов в радиусе пятидесяти ярдов. Конечно, в первую очередь он заботился о себе любимом, но всё равно заработал на этом несколько очков — теперь придушить его хотело куда меньше народу.

— Все эти пятисотлетние дубы, ясени и каштаны — большинство из них ненастоящие.

Ильмо прервал его.

— Это значит, что кто-то хочет что-то спрятать. Подъем, солдаты. Попробуем подобраться поближе.

Мы перемещались скорее вбок, чем вниз. К полудню продрались через колючие кусты и нашли хорошее место для привала — плоский широкий уступ, шедший под уклон и упиравшийся как раз в то место, куда мы стремились попасть.

Умник Ржавый заявил:

— Очень похоже на дорогу.

Казалось, даже воронья стая умолкла. Тишину нарушил Одноглазый:

— Очень легко не заметить то, чего совсем не ожидаешь увидеть.

Стоило кому-то высказать эту мысль вслух, как стало очевидно — в стене Разлома была вырублена дорога. Она была здесь уже херову тучу лет и ей даже когда-то пользовались, только было это довольно давно.

Ильмо разделил нашу группу. Ржавого, Дрозда и ещё двух парней послал вверх по склону разведать обратный путь в лагерь. Остальные двинулись в противоположном направлении. Я буквально достал всех, размышляя вслух:

— Кто мог пользоваться этой дорогой? Куда она вообще ведет?

— Почему бы тебе не заткнуться нахер? — предложил Ильмо. Он кивнул в сторону каркающих ворон. — Одна из них тоже задала тупой вопрос.

Похоже, сегодня Костоправ заработал почётное звание тупицы. Но намек был всё-таки понят.

— Одноглазый, ты говоришь, что весь этот пейзаж — фальшивка? Насекомые кусаются вполне по-настоящему.

— На две трети. Он нужен только для того, чтобы замаскировать дорогу.

Ильмо жестом велел всем остановиться. Мы преодолели резкий поворот среди желтеющей листвы, и неожиданно наткнулись на призрачный мост. Он соединял края Разлома там, где огромные глыбы заполняли пропасть на две трети.

— Все замерли, пока я не скажу, что все хорошо, — приказал Одноглазый. — Включая тебя, Костоправ. Он начал что-то болтать про смертельно опасную остаточную магию, период распада проклятий и мощь колдовства, которая нужна, чтобы обрушить стены ущелья. Чем больше я смотрел на мост, тем более реальным он казался.