И тут, как и в других случаях, ему пришлось объяснять, что он имеет в виду. Мир ремесла, работы руками и связанных с этим предметов был чужд Гуле не только из-за того, что рук у неё не было, но и по другой причине: всё это были человеческие понятия, вникать в которые для грифона было унизительно. В конце концов они договорились, что Малкольм определится с нужными ему инструментами, а Гуля отведёт его к ремесленнику из числа каторжников, который, возможно, сможет их предоставить.

ОС для МП

Деламар направил отряды для поиска и уничтожения проходов из списка Бимиша. Общее командование осуществляет Шрайбер. Сам Бимиш умерщвлён по приказу Деламара. Какая жалость. Но очевидно, что Деламар считает подобные вещи достаточно важными, чтобы отвлекать ресурсы от своего проекта в Центральной Азии.

Этот проект уже приобрёл все черты подготовки к войне. По всей видимости, вскоре он выступит с «важной речью» на эту тему. Как сообщил источник в правительстве, ему гарантирована наша «убеждённая и неограниченная» поддержка. Войска уже выдвигаются.

Ни у нас, ни в правительстве никто понятия не имеет, зачем он взрывает эти проходы. ОС сформировала небольшую группу для исследования ближайших известных нам проходов, но это потребует времени.

Я, кстати, навела справки об этой королеве Шахрнаваз. Грифоны? Серьёзно?

Объяснись.

Годвин

МП для ОС

Иногда сообщества перекрываются, не имея друг с другом связи. Возьмём нейтрино: они не имеют на нас влияния, как и мы на них. Ведьмы Севера—ещё один пример. У них есть свои заботы, войны, союзы и интересы, но они редко вовлекают в это таких недолговечных созданий, как мы. То же и с грифонами. У людей нет ничего, им потребного, кроме золота, к которому они питают страсть, и ручного труда. Они считают себя абсолютными властителями двух королевств: внешнего, охватывающего большую часть Азии и Московии, а также внутреннего [!], границы которого лежат за пределами видимой вселенной. Если исключить нашу способность добывать и обрабатывать золото, мы, люди, им вообще неинтересны. Впрочем, то, что я про них выясню, может быть полезно ОС, когда я вернусь. Точнее, если вернусь.

МП

ОС для МП

СЛЕДУЙ ЗА ДЕНЬГАМИ.

–Что она хочет этим сказать?—спросил Пан.

–Одна из причин, по которой она меня сюда отправила, была в том, что деньги обесцениваются, и никто не понимает, почему. Это не просто инфляция, природу которой мы, в целом, понимаем, а что-то более фундаментальное. Я должен это расследовать. А я сижу здесь, в месте, где высшая ценность—золото, а деньги не значат вообще ничего. Что ж: делай, что должен, там, где ты есть—поскольку делать что-то там, где тебя нет, естественно, нельзя. Будем исходить из этого, и продолжим.

–Как ни крути, всё это должно быть как-то взаимосвязано.

–Должно… Будем надеяться, что у того ремесленника найдутся нужные инструменты.

* * *

Каторжный ремесленник, которого нашла Гуля, оказался угрюмым ювелиром из Грузии, которого звали Тамаз Хурошвили. Его основным занятием было извлечение из украденных браслетов, ожерелий и тому подобного драгоценных камней, к которым грифоны были полностью равнодушны, и последующая переплавка оставшегося в чистое золото, которое только грифонов и интересовало.

Малкольму приходилось общаться с ним через Гулю, а поскольку говорить ювелир не мог, большую часть вопросов приходилось задавать в форме, допускающей ответы «да» или «нет». Когда Хурошвили понял, что Малкольм хочет одолжить у него какие-то инструменты, он пришёл в сильное волнение, а его деймон-сорока принялась в бешенстве кружить над его головой. Пан пытался её успокоить, но это тоже оказалось сложно, поскольку и сорока, и сам ювелир прекрасно видели, что он—не деймон Малкольма: одного этого хватало, чтобы перепугаться.

В конце концов, видимо, смирившись, он пожал плечами и, повесив голову между плеч, издал пронзительный хриплый вопль, затем широко развёл руками, покачал головой из стороны в сторону и пожал плечами ещё раз.

–Скажи ему, что я тоже ремесленник,—попросил Малкольм. –Что я буду беречь его инструменты, как свои собственные. Что я не намерен отнимать у него работу. Что, как только я закончу, он получит их обратно, вместе с моей благодарностью и наилучшими пожеланиями.

Гуля объяснила Хурошвили всё, что смогло до него дойти. С горьким смирением он показал жестом Малкольму следовать за ним к верстаку, за которым трудился, и широко развёл руки, предлагая выбирать всё, что тому угодно.